Горькая кочерыжка

Горькая кочерыжка

Горькая Кочерыжка

Семён никогда не считал себя неудачником. Но сегодня он ощутил такую несправедливость, что аж дыхание в зобу спирало! Десять лет отпахал, верой и правдой служил производству, а начальником этого придурка Денисова поставили! Который ни гайку закрутить, ни гвоздь не забить без нытья не мог. Зато на язык могуч. Семён поражался, как тот у него не стёрся, столько времени начальству подлизывать! А что он подлизывал — оно невооруженным взглядом видно, иначе бы не поставили неумеху командовать цехом. Да ещё и прошлому начальнику напакостил, что того с места турнули.

Вот не зря Семёну жена говорила, что он — слишком хороший исполнитель, а таких никогда в начальство не берут. Вот и сейчас, на эту ситуацию написала: «А я же говорила!». Только Семёну от этого совсем не легче было. Ему детей ещё учить, ипотеку платить. С каждым годом цены растут как на дрожжах, а зарплата на удивление — стабильна. От слова «стоять». Стоит на месте и даже не растёт. Ещё отец при любом удобном случае упоминает, что в его возрасте — Семёна — уже и машина была, и квартира. И вечно говорит, что характером Семён в мать пошел, мол такой же балбес, который дальше своего носа не видит.

И за что Бог его так наказывает? Может, это испытание какое? Крутиться как белка в колесе и с места не сдвинуться: всё по кругу. Дом-работа-дом. И так всю жизнь. Ни на что Семён не способен больше, так и быть ему всю жизнь исполнителем среднего звена, да выживать, каждую копейку подсчитывая, оправдываться перед женой, отчего её подруги новые шубы носят, а она в прошлогоднем пуховике гоняет, и видеть во взгляде отца плохо скрываемое презрение.

От горьких мыслей даже домой идти не хотелось. Семён остановился посреди аллеи, пересекавшей центральное старое кладбище, осмотрелся и, приметив лавку, плюхнулся на неё, свесив голову. И так тошно стало, что хоть стреляйся, только ружья не было. Семён как представил, что придёт домой и жена начнет пилить:

«Посмотри на нормальных мужиков вокруг!»

«Я на тебя лучшие годы потратила!»

«Опять самое дешёвое по акции покупать!»

И её коронное:

«Я устала всё тащить на себе!»

Но Семён знал, что пашет изо всех сил, старается, из кожи вон лезет. Кто ж виноват, что Денисова в начальники определили? И что ему, Семёну, сделать, чтобы это место получить? Ну что ещё сделать?!

— Как что? Заключить сделку!

Семён не просто вскочил, он практически взлетел со скамейки, развернулся и во все глаза уставился на настоящего Дьявола! Тот вальяжно развалился на лавке, что-то скучающе высматривая и ковыряясь под длинными черными когтями. Крупные бараньи рога, скрученные в несколько колец, торчали острыми концами прямо на Семёна, словно угрожая.

— Господи, помилуй меня, грешного, избави от лукавого, — забормотал Семён, пятясь назад и перекрещиваясь.

На что Дьявол поднял взгляд красных факелов глаз и покрутил когтем у виска.

— Ты, Семён, зря речи изводишь. Лучше давай сделку заключим. Получишь повышение!

— Изыди, чёрт рогатый! Не нужно мне ничего! Не нужно!

— Ты в этом так уверен? — Дьявол ухмыльнулся, демонстрируя длинные острые зубы. — А вот мысли твои говорят об обратном…

— Прочь! Прочь из моей головы! — чуть не рыдая, прокричал Семён и, развернувшись на пятках, припустил к дому.

Вдогонку он услышал:

— Ты ещё пожалеешь! Лучше бы душу продал! Ай, ну увидимся ещё!

Семён, запыхавшись, влетел в квартиру и громко захлопнул за собой дверь. Подпёр её спиной, будто ожидая, что в неё вот-вот долбиться будут. Жена, прибежавшая на грохот, глянула на мужа с подозрением.

— Несёшься так, будто за тобой черти гонятся, — буркнула она, вытирая руки полотенцем.

Семён аж вздрогнул, насколько её предположение было близко к правде, от того ответил, что первое в голову пришло:

— Дак это, к тебе спешил, — он невольно обернулся, глянув на дверь, но за ней все было тихо.

— Ну-ну, — жена не поверила ни на грамм. — Жрать ты спешил, а не ко мне, — припечатала она. — Когда муж к жене спешит, он с пустыми руками не приходит! Лешка вон Насте вчера во-от такой букетище приволок! Я видела, она в статусе запостила. Альпийские розы.

— Люба, ну что тебе этот Лешка? Ты ж знаешь нашу ситуацию, цветы купил — деньги на ветер. Назавтра завянут.

Семён потоптался на месте, стянул шапку и смял её в руках, страдальчески заглядывая в глаза жене и пытаясь найти там хоть каплю понимания. Но словно о стену ударился.

— А я тебе говорила…

Дальше Семён будто отключился, лишь кивал невпопад, да сильнее сжимал шапку, понимая, что даже не разулся ещё. А слова лились и лились из супруги, и не было им ни конца ни края. Нужно просто переждать: выговорится и пойдет дальше ужином заниматься. А Семён… сегодня решил поститься. И молиться. Много. Возможно, всю ночь. Хоть сейчас и казалось, что Дьявол привиделся ему на фоне стресса, да только… уж слишком реальный он был. И последние слова его: «Увидимся ещё», не предвещали ничего хорошего.

Семён не мог бы назвать себя глубоковерующим, но на всякий случай старался вести честную жизнь, чтоб не стыдно на Божьем Суде было. Никогда! Никогда он не опустится до чего-то низкого, тем более не пойдет на сделку с Дьяволом!

Поэтому весь вечер Семён сидел, заперевшись в комнате, и шептал молитвы. А ночью, во сне, к нему пришёл ангел.

Ослепительно сияющий, высокий, с огромными белоснежными крыльями за спиной, он вызывал слёзы восхищения и казался настолько реальным, что реальнее быть не может. Семён всхлипнул, радуясь, что молитвы его были услышаны и Бог послал ему защиту от зла.

— Что печалит тебя, Семён? — спросил ангел, глядя чуть свысока, но и слегка печально.

Семён не стал ничего таить и рассказал, начиная с события на работе и заканчивая Дьяволом, который запросил душу за желание. Ангел слушал внимательно, молча, не перебивая, а потом задал ещё один вопрос:

— Зачем, Семён, тебе повышение? Нужно ли оно тебе?