Горький шоколад: искушение.

Пролог

Я всегда любила шоколад. Раньше я не думала о том, что сладость может как приносить радость, так и боль...

Я жмусь на жесткой кушетке, пытаясь подтянуть колени к груди. Защитная поза эмбриона. Бесполезная, жалкая попытка укрыться от неизбежного. Здесь нет спасения. Есть только его воля. Поэтому руки и ноги широко расставлены и привязаны к железным поручням на краях.

Буквально вчера на паре мы изучали «Витрувианского человека» да Винчи. Этот идеальный канон пропорций. Никогда бы не подумала, что сама стану проекцией этой картины. Лежать на холодной кушетке и дрожать от страха.

Перчатки. Черные, тонкие, кожаные. Они не скрывают силы, а лишь подчеркивают ее. В одной руке - небольшая фарфоровая чаша, из которой поднимается едва заметный пар. Сладкий. Горячий. Вкусный.

Горький шоколад.

Он больше не произносит ни слова. Они не нужны. Между нами все уже сказано. Настало время действий.

Пальцы в перчатке цепляют тёмную жидкость и тонкая струйка бежит по ним, скатываясь на обнаженную кожу живота. Другая капля висит в нерешительности, словно раздумывая упасть ли ей или еще задержаться в уверенной , сильной руке прежде чем скатиться вниз, навстречу слабой плоти.

Первая встреча - шок. Знакомство. Будто ей и телу нужно чуть времени, чтобы узнать друг друга перед главным свиданием. И вот она уже бежит теплой, вязкой струйкой от ключицы к ложбинке грудей и еще ниже, туда где ее уже ждут. Этот след оставляет за собой тонкую, ломаную линию. Словно касания пальцев любовника. И он уже рисует на мне, превращая тело в свое полотно.

Дрожу, но не от страха. От чего-то другого. Мое же собственное тело предаёт меня и тает вместе с горьким десертом. Кожа пылает. Разум горит.

Пальцы снова и снова окунаются в шоколад и покрывают меня им с методичной одержимостью. В этих действиях даже есть некая последовательность.

Шея, ключицы, грудь, руки, живот, бедро. Каждое движение выверенное, точное, прицельное, наполненное одним им понятной мрачной эстетикой.

Вполне рациональный страх сплелся с возбуждением в тугой узел внизу живота. Хотелось подтянуть колени повыше, но шоколад уже остывал и сковывал движения лучше любых цепей. Это было неправильно. Чудовищно. И так сладко...

Когда последняя капля упала, я сидела, вся покрытая шоколадной глазурью, будто редчайший, изысканный, но отравленный десерт.

На губых хищника удовлетворенная улыбка, а в глазах лютый голод.

Тишину разорвал тихий щелчок и крошечный язычок пламени на секунду вырвал его лицо из объятий темноты. Он поднёс его к кончику тонкой сигареты. По стенам, полу и потолку поплыл новый запах.

Дым медленно поплыл вокруг в жалкой попытке прикрыть меня своей прозрачной вуалью. Но он все равно видел каждый изгиб своей новой статуи.

Моя грудь дернулась, пытаясь сделать глоток воздуха под прочным панцирем. Шоколад натянулся и издал резкий хруст в тишине.

Я испуганно замерла.