Горький вкус кошмара

Глава 1. Кира

Чудовище было злым. Чудовище было голодным. В его душе не было ни капли света и тепла. Оно хотело рвать, метать и убивать.

Громыхнуло за окном, и молния осветила растрепанные лохмы, грязное лицо и полные горячей ненависти глаза. Внезапно, голубые.

– Убью! – прорычало порождение кошмаров, протягивая когти в тьму коридора.

Щелкнувший выключатель осветил чудище, явив зеркалу в коридоре мою моську с потекшим после дождя макияжем. Такой панда стайл способен испугать до икоты любого из моих домашних.

Цокая когтями, ко мне радостно прибежала Майли. Правда ретриверу “мать” совсем не пришлась по душе. Собаня плюхнулась на пушистую попу и завыла дурниной.

– Тихо ты! – зашипела я, замахиваясь на любимицу кроссовком мужа. Кидать, разумеется, не собиралась. Но хоть чем душу отвести после неудачного дня.

Потираю щиколотку и едва слышно шиплю слова, которые, надеюсь, Данька не услышит. Сколько раз просила Мира не раскидывать свои ботинки. Второй раз за неделю через них падаю.

Кирюш, давай ты не будешь врываться в спальню с шашкой наголо. Да, очень хочется, но ты же сейчас окончательно разругаешься с этим…этим. Вот как назвать человека, который сообщает жене с гордым видом, что уезжает на две недели на исторический фестиваль в Нижний Новгород?

Не жена, а ехидна какая-то! Если ребенок есть, то теперь мужику от квартиры шаг вправо расстрелом карается? Нет, конечно! Но можно было про это сказать не за день?! А если сказал, не удивляться, что на тебя обиделись и сын и любимая женщина.

Кручу кольцо на пальце и закусываю губу, чтоб не разреветься. Только поженились несколько месяцев назад, а Мир уже готов уехать от меня с сыном. Нельзя заранее сказать было? Я бы в отпуск собралась, Даньку взяла из садика.

Вот сейчас разрываюсь между тем, чтобы влететь в спальню и повиснуть на шее, наплевав на то, что спит, и зацепиться носом за потолок с видом снежной королевы. Благо, Снегурочкой в своей жизни я уже побывала, опыт есть.

Придут все-таки скоро критические дни. Иначе с чего у меня настрой на убийство сменился жалостью к себе? На работе аврал, под дождь попала, колготки разодрала, машина на светофоре заглохла, а еще навернулась на входе через обувку мужа. И булочек моих любимых в кофейне на углу не было.

Хлюпаю носом, утираю подтекший глаз краем блузки. Молодец, Кирочка! А давай будем покупать дорогие вещи на один раз? А давай! Ты же теперь с рукава черное пятно не выведешь. Посоревнуемся с сыном кто главный поросеночек в доме.

– У-у-у-у, – Майли ползет ко мне на животе, прижав уши. Понимает вроде, что чудище в коридоре – любимая хозяйка, но сомневается.

– Если ты мне скажешь, что Мир с тобой не гулял…

– Аф! Аф! Аф!

Приходится в буквальном смысле затыкать пасть говорливой золотистой красотке. Ну чего разлаялась-то на ночь глядя?!

Да и сама я “умная”: кто же говорит слово “гулять” ночью? Наша собаня готова носиться по лужам день напролет. Всегда с таким видом идет домой, что ловишь на себе осуждающие взгляды прохожих.

Ох уж эта Верещагина! Опять небось на работу торопится! А бедной собаке едва дала нужду справить. Майли вздыхала, строила щенячьи глаза и пускала даже слезу.

Хозяйка у нее правда жестокая: вот вчера не дала сожрать дохлого голубя, оттащила из лужи за ошейник, а потом набила тапком по мохнатой мадам Сижу за раскуроченный диван и почти полностью уничтоженную кухню.

Только приучила Даньку аккуратно есть, как сын выпросил у меня на свой третий день рождения такое вот радостно машущее хвостом чудо. И теперь чудо это шкодит за двоих.

– Совсем тебя забросили, – хлюпаю носом и утыкаюсь в золотисто-рыжеватый мех. Останки моего макияжа оказываются тут же слизаны любвеобильной ретривершей. Гавкать нельзя, но поскуливать-то – милое дело! А хвост превратился вообще в моторчик.

– Ки-и-и-ир? Ты что делаешь?

Прихожу в себя, когда запихиваю в Майли четвертую по счету котлету. Кажется, до этого устроила собаке показательную истерику: “Никто меня не любит!”

С костюма и мокрых волос натекло. Сижу прямо в луже у холодильника. Перечисляя свои обиды, заботливо запихиваю котлетки в пасть Майли. А она и рада стараться.

– Ты же сама говорила, что ей нельзя жареное.

Отрываю кусок кухонного полотенца и демонстративно сморкаюсь. Это мои котлеты! Я их жарила! Хочу – сама ем, хочу – собаке отдаю!

Роюсь в холодильнике в поисках йогурта. Хочется не есть, а жрать. А талия, которая с трудом приходила в норму после Даньки, мне котлеток на ночь не простит. Как же вкусно последнюю доедает Майли… Эх!

– Кира, – вздыхает Мир.

Сворачиваю крышечку и отпиваю прямо из бутылочки. Понемногу отпускает желание разреветься и обижаться. Сейчас отставлю в сторону йогурт, обниму за талию Огонька и скажу, как сильно скучала.

– Ведешь себя, как ребенок, – говорит мой любимый муж. И с таким раздражением, что обнимать его резко расхотелось.

Кира и Майли