Горький вкус предательства

Глава 4

— Да, Марина… Нам…
— Вам пора уходить! У меня нет внучки для твоего внука, — чуть не кричит дедушка.
— Азат, не принимай опрометчивых решений.
— Я сам знаю, что мне делать без твоей указки. Его мать отказала моему старшему сыну, а ему самому отказываю я! Марина скоро выходит замуж.
— Мы знаем, что это неправда.
— Я не афишировал. Она скоро станет женой достойного человека.
— Дай нам поговорить с ней. Может, ей понравится мой внук.
— Нет! Я вам уже сказал свой ответ, и он не изменится ни при каких обстоятельствах. Вы знаете, где дверь. Прошу!
— Зря ты так, Азат.

Две минуты спустя на весь дом раздается громогласный голос дедушки: “Марина!” С замирающим сердцем смотрю на тетю Леру, но она лишь с сожалением гладит меня по голове и едва заметно кивает, подталкивая к выходу.

— Да, дедушка, — едва слышно отвечаю я, склонив голову и переступая порог гостиной.

— Ах ты дрянь! — взвивается Алиса, с размаху ударяя меня по щеке. Боль пронзает кожу, но я молчу, стиснув зубы. — Вместо учебы парней клеила? А? Да еще на такую богатую семью позарилась!

— Алиса, не вмешивайся.

— Но дедушка, она…

— Алиса! — ледяной тон деда сковывает тело ледяным ужасом. — Марина, где видел тебя внук семьи Агеевых?

— Я не знаю, дедушка.

— Хочешь сказать, ни с кем не знакомилась? Не общалась?

— Нет.

— Она врет, дедушка! Может, по телефону общались?

— Отдай свой телефон. — Молча протягиваю свой старенький телефон с потрескавшимся экраном.

— Алиса, проверь.

— Тут ничего нет. Она наверняка все удалила.

В комнате повисает тяжелая тишина, в которой, кажется, можно услышать, как трещит от напряжения воздух.

— Отец, что вы говорили о свадьбе Алисы? — дядя решительно переводит на себя взгляд дедушки, пытаясь отвлечь его от меня.

— Ей ещё рано замуж выходить. Я сказал так, чтобы они отстали. Этот Агеев не захотел отдать за тебя свою дочь, с чего бы нам отдавать нашу? Не бывать такому!

— А Марина? — в голосе дяди звучит сомнение.

— А Марина выйдет замуж. Я это организую в самое ближайшее время! — дед чеканит каждое слово, словно вбивает гвозди в мою судьбу.

— Дедушка… — поднимаю взгляд, полный слёз и отчаяния. Страх сковывает меня ледяными тисками — я боюсь до дрожи, что он действительно отдаст меня замуж. Не хочу, не могу…

— Заткнись и иди к себе в комнату! — рявкает дед, и его голос эхом отскакивает от стен.

— Я не хочу замуж, — шепчу едва слышно, в отчаянной надежде, что меня услышат, поймут…

— Пошла вон, я тебе сказал! — после его громогласного крика я выбегаю из гостиной, но его слова настигают меня в спину: — Замуж она не хочет! А деньги моего сына тратить хотели с матерью? Вы же всё его наследство потратили. Ни единого цента не оставили. Из-за тебя и твоей поганой матери он ушёл из дома. И ему пришлось снимать дом и жить на жалкие гроши простого рабочего. Вы погубили моего сына! Я вырастил, привёл тебя в этот дом только в память о моём сыне. Дал тебе кусок хлеба, крышу над головой. А ты ещё смеешь говорить мне: «Я не хочу замуж»?

Залетаю в свой тесный закуток и падаю на скрипучую раскладушку. Обида и боль разрывают сердце. Не понимаю, за что он так сильно ненавидит меня. Я ведь ничего плохого ему не сделала…

— Папа, мама, зачем вы бросили меня? Почему не забрали с собой? Я никому здесь не нужна… — шепчу в пустоту, уткнувшись лицом в подушку.

— Мариночка, деточка… — тётя Лера садится рядом, бережно поглаживая меня по голове.

— Тётя Лера, как мне быть? Я не хочу замуж за неизвестно кого. Хочу устроиться на работу и уйти из этого дома. Не напоминать деду о себе, — мой голос дрожит от сдерживаемых слёз.

— Милая моя, он не позволит тебе жить одной. Молодым девушкам не позволено жить в одиночестве, иначе один неверный шаг — и вся семья будет опозорена. Ты же понимаешь, что с тобой сделает дедушка? — в её голосе слышится неподдельная тревога.

— Ну почему всё так несправедливо? Почему мужчины могут и работать, и жить одни, ходить куда им вздумается? Почему девушкам всё это запрещено? Не мы ведь единственные в этом мире работаем. В других религиях нет такого отношения. Там девушки и работают, и сами выбирают, за кого выходить замуж, — в моём голосе звучит горькое отчаяние.

— Это всё сложно, дорогая… — тётя Лера вздыхает, не находя нужных слов утешения.

Я закрываю глаза, пытаясь сдержать новые слёзы. В голове крутятся мысли о побеге, о свободе, о том, как бы сложилась моя жизнь, если бы родители не оставили меня здесь…

— Паршивка! — Алиса врывается в комнату, с силой отталкивая тётю Леру, и вцепляется мне в волосы. Её пальцы, словно железные тиски, впиваются в кожу. — Как ты умудрилась зацепить Тимура? Отвечай! — её пощёчина обжигает щёку, словно раскалённым железом.

— Я не знаю никакого Тимура, — сквозь боль и слёзы едва слышно отвечаю сестре.

— Не знаешь? НЕ ЗНАЕШЬ? — орёт прямо в ухо, оглушая меня своим визгом. Её лицо искажено яростью, глаза горят безумным огнём. — Тварь, которая должна валяться в моих ногах, не смеет становиться женой такого человека как Тимур! Только я могу быть его женой! Я!

— Ваш дедушка против этой семьи… — с пола, куда её отбросила Алиса, пытается вмешаться тётя Лера.

— Ты вообще рот закрой! Если я захочу Тимура, я его получу! И никакой дедушка мне не помеха. А ты, овца, выйдешь замуж за того, кто укажет тебе твоё место! Я уж постараюсь это устроить! — грубо толкнув меня на кровать, словно смерч, вылетает из комнаты, хлопая дверью.

— Лучше бы я умерла вместе с мамой и папой… — шепчу в пустоту, закрывая глаза и пытаясь унять боль в голове.

— Не говори такие слова, милая, — тётя Лера, со слезами на глазах, осторожно обнимает меня, словно хрупкую фарфоровую куклу. — Благодари Всевышнего за эту жизнь. Он подготовил испытания, чтобы в будущем ты была счастлива.

— Не хочу ничего. Хочу только к маме и папе. Только к ним, — мой голос дрожит, а слёзы вновь катятся по щекам, оставляя на них солёные дорожки.