Горький вкус предательства

Глава 6

Настоящее время…

— Ты что здесь делаешь? — встречает меня во дворе дедова любимица. Последний раз я была в этом доме полгода назад, на юбилее дедушки. Тогда вся семья собралась…

— Пошла прочь, — грубо отвечаю я и пытаюсь обойти её.

— Что?! Как ты смеешь так разговаривать со мной, нахалка? — её голос сочится ядом, она резко хватает меня за локоть.

— Оглохла, что ли? Отпусти! — кричу ей в лицо, сбрасывая руку. В её глазах мелькает неподдельное изумление, но мне сейчас не до её чувств.

— Дедушка! — мой голос эхом разносится по дому.

— Марина? — появляется тётя Лера.

— Здравствуйте, тётя Лера, где дедушка?

— Здесь я, — выходит всё тот же суровый старик, словно время не властно над ним. — Чего так орёшь?

— Я пришла сказать, что подаю на развод с вашим прихвостнем!

— Ха-ха, забавно, — он делает вид, что не понимает серьёзности ситуации, и направляется в гостиную. — Ринат быстро выбьет из тебя эту дурь.

Я стою, сжимая кулаки. Этот разговор только начинается, и я готова идти до конца.

— Я твоему Ринату все кишки наружу вытащу, если ещё раз коснётся меня, — шиплю с яростью ему в лицо.

— Совсем охренела? Голос проявился у дряни?

— Не только голос, дорогой дедушка. Вся я проявилась.

В комнате повисла напряженная тишина. Дед Азат медленно поднял взгляд от своей трубки и прищурился, словно пытаясь разглядеть меня в полумраке.

— Дед, походу моя сестричка решила по полной программе получить от мужа, — с ехидной ухмылкой пропела Алиса, незаметно подкрадываясь ближе.

— Дедушка Азат, — вбежал запыхавшийся муж, его лицо было красным от гнева. — Она с ума сошла!

— А вот и наш зять. Покажи своей… — Алиса не успела договорить. Резкий звук пощечины эхом отразился от стен, заставив всех присутствующих вздрогнуть.

— Еще одно оскорбление — и ты пожалеешь, — процедила я сквозь зубы, поправляя выбившуюся прядь волос.

Заметив в фруктовнице нож, быстро хватаю ее. Моя защита! Для надежности схватив Алису за волосы, приставила нож к ее горлу. Понимаю что веду себя как сумасшедшая, но не могу иначе. Я должна защитить себя сама!

— Марина! — раскатывается по комнате громогласный голос дедушки, заставляя дребезжать оконные стёкла.

Его лицо багровеет от ярости, глаза наливаются кровью. Он поднимает руку, целясь в меня, но я молниеносно толкаю вперёд Алису. Та, не ожидав удара, отлетает к стене, хватаясь за пылающую щеку.

— Алиса, внучка… — дед осекается, переводя взгляд с меня на свою любимицу. В его глазах мелькает растерянность, но она тут же сменяется яростью.

— Держите вашу драгоценную любимицу и закройте ей рот! — мой голос звенит от сдерживаемой ярости. — А на меня руку поднимать у вас нет абсолютно никаких прав. Я отказываюсь от вас и вашей поганой семейки. А с тобой, — резко разворачиваюсь к мужу, — мы ещё не закончили.

В комнате повисает тяжёлая тишина, нарушаемая лишь судорожным дыханием Алисы и тиканьем старинных часов. Все присутствующие словно застыли, не в силах поверить в происходящее.

— Ты пожалеешь об этом, — шипит муж, делая шаг вперёд, но я встречаю его взгляд с холодным презрением.

— Уже жалею, — отвечаю я, — только об одном — что вышла за тебя замуж, а не сбежала. Урод, убийца, я разведусь с тобой. Только попробуй мне помешать, голыми руками задушу!

— Она с ума сошла! — его крик эхом отскакивает от стен, лицо искажается гримасой ужаса и ярости. Он отскакивает от меня, испугавшись направленного на него ножа.

— Вы сами довели меня, — мой голос звучит на удивление спокойно, несмотря на бурю внутри. — Все эти годы вы старательно превращали меня в ту, кого сейчас видите. В ту, кто наконец-то осмелилась сказать правду. В ту, кто больше не боится показать своё истинное лицо.

Медленно обвожу взглядом собравшихся в комнате: бледную, всхлипывающую Алису, застывшего с открытым ртом деда, перекошенное лицо мужа. Каждый из них внёс свою лепту в то, кем я стала сейчас.

— Вы создали монстра, — произношу с горькой усмешкой. — И теперь он восстал против вас.

— А вы, дедуля, — выплевываю я ему в лицо, — больше не смейте ко мне приближаться. С этой секунды я вам никто, а вы мне — просто чужой человек. Я буду жить так, как хочу. Где хочу. С кем хочу! — каждое слово, словно удар хлыста, рассекает воздух между нами.

Его лицо багровеет, глаза наливаются яростью. Он резко усаживает свою драгоценную дочурку на диван, словно трофей, и орёт, брызгая слюной:

— На что ты собралась жить?! — его голос дрожит от гнева и плохо скрываемого презрения. — Думаешь, сможешь продержаться без нашей помощи? Без моего имени? Без моих денег?

Я лишь усмехаюсь, чувствуя, как внутри расправляются крылья свободы. Впервые за долгие годы я ощущаю себя живой, настоящей. Больше нет места страху и сомнениям. Только твёрдость в голосе и решимость в глазах.

— Найду способ, — отвечаю спокойно, глядя ему прямо в глаза. — И поверьте, дедуля, это будет самое лучшее решение в моей жизни.

— Ах ты… — дед делает резкий шаг в мою сторону, но внезапно натыкается на холодный блеск стали перед своим лицом.

Мой голос звучит непривычно ровно, несмотря на бешеный стук сердца:

— Даже не думай. Один неверный шаг — и ты узнаешь, насколько твёрдым может быть мой характер.

Его глаза расширяются от изумления, когда он видит, как уверенно я держу нож перед собой. Пальцы слегка подрагивают, но хватка остаётся крепкой.

— Ты… совсем с ума сошла? — сипит он, отступая на полшага.

— Нет, это вы все сошли с ума, пытаясь управлять моей жизнью, — отвечаю я, делая шаг вперёд. — Теперь моя очередь устанавливать правила.

За спиной раздаются сдавленные всхлипы его драгоценной внучки. Она понимает, что игра пошла по-настоящему.

— Положи нож, — цедит дед сквозь зубы, но в его голосе уже нет прежней уверенности.

— Сначала пообещай, что больше никогда не сунешься в мою жизнь, — требую я, делая ещё один шаг вперёд. — И не пытайся меня запугать. Я больше не та запуганная девочка, которой ты помыкал все эти годы.