Горький вкус предательства

Глава 11

День проходит на удивление спокойно, если не считать редких, полных ненависти взглядов моей сестрицы. Но она хотя бы держит язык за зубами — и на том спасибо.

— Не говори ничего дедушке, — просит она, преграждая мне путь. Её зубы сжаты от злости.

Моя смена закончилась, как и у всех, кроме Алины — она всё ещё не переоделась.

— Всё зависит от твоего поведения, сестрёнка, — хмыкаю я, закидывая сумку на плечо. — Пока ты ведёшь себя адекватно, я молчу. Но как только допустишь ошибку — все узнают о твоих делишках. Первым будет дедушка! И я говорю не только о настоящем, но и о прошлом. И про Рината, и про твоего якобы «любимого» Тимура.

— Как же я ненавижу тебя!

— Взаимно, моя милая сестричка, — с улыбкой треплю её по щеке и ухожу домой.

Кто бы мог подумать, насколько хорошо я себя чувствую! Оказывается, когда сама, без чьей-либо помощи, противостоишь своим врагам — на душе становится так спокойно.

Вхожу домой в приподнятом настроении. Всю дорогу я представляла реакцию дедушки на новость о нашей с сестрёнкой работе. Ух, в каком гневе он будет!

А вот и он — сидит в гостиной с дядей Икрамом.

— Добрый вечер, — с улыбкой подхожу к ним.
— Добрый, дочка. Смотрю, у тебя хорошее настроение, — щурится дядя.
— Очень. Я теперь…

— Я дома, — входит Алина, взволнованно глядя на меня.
— О, вот и Алина, — улыбаюсь, склонив голову набок. Во взгляде сестры — паника, руки судорожно сцеплены в замок.

— Дедушка, а мы с Алиной теперь работаем вместе, — заявляю, повернувшись к нему.
— Села на хвост? — усмехается он.
— Я? Возможно. Но место, где мы работаем…

— Дедушка, я рада работе с Мариной, — сделав шаг вперёд, заявляет она. — Мы же сёстры.

На лице дедушки — искреннее удивление.

— Видите, дедушка, как оказывается, моя сестра любит меня. Алин, поедем вместе на работу? Мы же теперь лучшие подруги.
— Конечно, сестрёнка, — цедит она сквозь зубы, натянув фальшивую улыбку.

— Отлично. Я переоденусь, и можем ужинать, — подмигнув дяде, поднимаюсь к себе.

За ужином во мне словно бес вселился — я веселюсь, глядя на Алину. Чувствую всю её злость, вижу её в каждом движении, в каждом взгляде — и именно это поднимает мне настроение.

Все косятся на моё довольное лицо, недоумевая, что стало причиной моей радости. А мне слишком хорошо, чтобы обращать внимание на их косые взгляды. Пусть дедушка сколько угодно сверлит меня своим уничтожающим взглядом — ничто не омрачит мое настроение.

Утром с предвкушением иду будить мою любимую сестрёнку. Спит себе как младенец, а я разве могу оставить это так? На работу ведь опоздает опять.

— Подъё-ё-ём, — и медленный ручеёк холодной воды направляется к красивому личику Алины.

— А-а-а! — орёт на весь дом мокрая курица.

— Что такое? — вбегают в комнату дядя с тётей. — Алина? Марина? Ты что творишь, идиотка?

— Тётя, осторожнее со словами, а то ведь я могу и к вам как-нибудь заглянуть, — с милой улыбкой говорю ей. — А это Алина сама попросила вчера перед сном. Не хочу, говорит, опаздывать на работу. Я ей говорила, что это плохой способ, но она настаивала на этом. Да, сестрёнка?

— Д… да, — соглашается, убивая меня в своих мыслях. На что только не готова пойти, лишь бы скрыть от родных место работы.

— Ну раз ты проснулась, одевайся, и пойдём завтракать. Не будем опаздывать, — подмигнув с улыбкой, покидаю комнату и сталкиваюсь с дядей Икрамом, на лице которого насмешливая улыбка.

— Не расскажешь, что происходит?

— Почему же не расскажу? Обязательно поделюсь с вами всем, но вечером, сейчас нам пора на завтрак. Кстати, надо и Алину научить готовить. Подниму этот вопрос вечером.

— Что такого могло случиться, что ты стала так себя вести? — подозрительно косится на меня дядя.

— Сама не знаю, но мне это нравится.

С одной стороны, понимаю, что веду себя как взбалмошный ребёнок. Но с другой стороны, мне хочется хоть как-то отомстить за всё. Не жестоко, а хотя бы мелко. Когда вспоминаю, через что мне пришлось пройти, во мне кипит кровь, требуя причинить всем такую же боль. Я не поддавалась этому чувству, но вчера…

Я же ничего сильно плохого не делаю? Не бью Алину. Не ругаю. Всего лишь… шантажирую?

Пусть! Если кто-то и осудит меня за это, пусть!

На работу нас подвозит дядя Икрам. Алина всю дорогу сидит, сжав руки в кулак, мечтает придушить меня. И как только дядя уезжает, оставив нас, Алина хватает меня за локоть.

— Ты совсем охренела, мерзавка? — шипит мне в лицо.

— Я? — с усмешкой смотрю на неё. — Нет. Что-то не так, сестрёнка? Не устраивает? Ты можешь за секунду решить этот вопрос. Уволиться.

— Думаешь, я такая дура и не поняла этого? Хочешь Тимура завлечь обратно в свои сети? Этого не будет! Дедушка не позволит. Я не позволю!

— Вот именно, Алина, дедушка не позволит, — насмешливо говорю ей, даже не пытаясь вырвать свою руку.

— Не смей…

— Что здесь происходит? — рядом с нами возникает Тимур Ибрагимович с прищуренным взглядом.

— Ничего, — смущённо улыбается Алина, мгновенно сменив маску на лице. — Разговаривали просто.

— Алина, я на идиота похож? — заламывает бровь Тимур. — Руку её отпусти и немедленно приступай к работе.

— Но я хотела с тобой поговорить, — напоследок сильно сжав мою руку, убирает свою.

— Во-первых, я не разрешал переходить на «ты»! Во-вторых, всё, что касается работы, ты можешь передать через тётю Зару. А больше нам с тобой не о чём говорить. Иди!

— Хорошо, — цедит сквозь зубы и, бросив на меня уничтожающий взгляд, как ураган скрывается в здании.

— Как ты? — обращается ко мне Тимур, хмуро глядя на мою руку. Он всё равно ничего сквозь рукава кофты не увидит.

— Спасибо, всё хорошо. Доброго дня, — улыбаюсь уголками губ и намереваюсь приступить к работе, но он осторожно хватает за кисть и сразу же почти отпускает.

— Если она что-то сделает, скажи мне. И, — нервно улыбаясь, проводит рукой по волосам, — не верь её словам. Между нами ничего нет.