Горничная для дочек отца-одиночки

Глава 2

Оставшись одна, я первым делом попыталась, насколько могла, оглядеть свое новое тело. Из одежды на мне, как я только теперь заметила, была лишь длинная сорочка, то ли нижняя, то ли ночная. Наощупь ткань сорочки напоминала тонкий хлопок.

«Его светлость герцог Льянсен видел меня почти обнаженной?!» ― запоздало смутилась я. Впрочем, о мимолетном приступе стеснительности я быстро забыла, занятая более важными наблюдениями.

Итак, что я имею на текущий момент? Тело и в самом деле молодое. Лет двадцать, максимум – двадцать два. Гладкая упругая кожа. Светлая, без загара, но это и неплохо: за модой я никогда не гналась. Руки-ноги в меру тонкие, ровные, ладони натруженные, явно знакомые с черной работой. Значит, прежняя хозяйка этого тела не из благородных, и даже не из зажиточных слоев местного общества.

Талия ― стройная и гибкая, хотя животик совсем уж плоским не назовешь. Питалась Леда неплохо. Грудь ― хороша без всяких оговорок: в меру полная, красивой формы, с темными ареолами и чуть выступающими вершинками, просвечивающими сквозь тонкую светлую ткань сорочки.

Волосы. Я подняла руки, ощупала голову, обнаружила шикарную, но растрепанную гриву. Подхватила одну прядь и понесла к глазам. Прядь оказалась темной, а сами волосы ― довольно тяжелыми и слегка вьющимися. Тоже неплохо! В прошлой жизни волосы у меня были не слишком хорошими: тонкие, прямые, неопределенно-русого цвета. Постоянно приходилось тонировать их, чтобы оттенок был более насыщенным и ярким.

Зеркала, чтобы рассмотреть лицо, поблизости не было, но наощупь удалось определить, что кожа лица гладкая, без шрамов, прыщей, оспин. Насколько миловидная ― узнаем позже. Спасибо, что без дефектов обошлось! Зубы я проверила языком. Убедилась, что все на месте и вроде бы целые.

Слегка успокоившись по поводу внешности, я погрузилась в размышления о том, что успела услышать и узнать. Итак, меня зовут Леда, и меня-здешнюю казнили. Однако и старик-целитель, и, судя по всему, мой покровитель-герцог преступницей меня не считают. Ну, или моя вина кажется им не настолько большой, чтобы считать, будто казнили мою предшественницу справедливо.

Надо бы аккуратно разузнать, в чем обвинили несчастную девчонку и выяснить, куда подевалась ее душа, если в тело вселилась моя. Вдруг выяснится, что та, старая Леда, тоже вернулась, но пока не дает о себе знать? Или летает где-то неподалеку и не может вселиться обратно, потому что тело уже занято?

Уступать девчонке свое новое пристанище мне не хотелось, делить его с ней тоже было бы странно, неудобно и попахивало бы психическими отклонениями. В общем, да: я ― эгоистка, и пусть погибшую девицу мне жаль, но себя все же жальче! Так что с этим вопросом тоже придется разбираться.

Ну и, наконец, герцог. На мой вопрос о том, отчего ему пришлось привязывать меня к замку и своим дочерям таким хитрым способом, он так и не ответил. Что не так с девочками? Они больны? Они ненавидят и изводят горничных? Или дело вообще не в детях, а в самом замке и его владельце?

Ох, сколько вопросов! Поскорее бы познакомиться с кем-то, кто согласится посплетничать со мной и поделится если не достоверными сведениями, то хотя бы слухами и догадками!

Словно услышав мой безмолвный призыв, в комнату вошла женщина средних лет. «Сиделка», ― догадалась я, глядя на ее строгое темно-серое платье, белый накрахмаленный и отглаженный фартук, чепец с тонкой полоской рюшей и добродушно-смешливое лицо.

Послала сиделке робкую приветливую улыбку.

― Ох, ты не спишь, эйя Леда! ― тут же оживилась сиделка. ― А мастер Тревт велел тебя не будить!

― Какой уж тут сон? ― Я подняла бровки домиком. ― Как я могу к вам обращаться?

Это был рискованный вопрос: если в прошлой жизни Леда и эта приятная женщина были знакомы, то сейчас я рисковала выдать себя.

Однако мне повезло.

― Зови меня эйя Флоренс, девочка, ― разрешила сиделка. ― Поправить тебе подушку? Подать чего? А может, умыться хочешь?

― Подушку ― можно. Я бы легла чуть повыше. ― Разговаривать с почти запрокинутой головой было не слишком удобно, а второй подушки на моей койке не нашлось.

Зато таковая отыскалась в кладовке, куда тут же метнулась эйя Флоренс.

― Так лучше? ― уточнила она, помогая приподняться и подсовывая мне под спину вторую, более пышную подушку.

― Так ― замечательно, спасибо! ― искренне поблагодарила я. И тут же продолжила разговор, направляя его в нужную сторону. ― Эйя Флоренс, я ничего не понимаю! Как я здесь оказалась? Почему?

Сиделка опасливо оглянулась на дверь. Прислушалась. Убедилась, что шагов поблизости не слышно. Подтянула поближе к моей постели стул с прямой спинкой, уселась и заговорила тихонько.

― Ой, ты ж не знаешь, эйя Леда! Для тебя это воскрешение, должно быть, полная неожиданность и настоящее чудо!

― Так и есть, ― кивнула я, нимало не покривив душой.

― А герцог Льянсен, между прочим, сразу, как узнал, что тебя казнить собираются, пришел к мастеру Тревту договариваться, чтобы помог ритуал воскрешения провести. Для ритуала-то два мага нужны: целитель и некромант!

― Выходит, его светлость ― некромант, ― понятливо кивнула я. ― И его дочери, видимо, тоже?

― Ох, бедные девочки! Надо же было им дар своего отца-дракона унаследовать! Все от них шарахаются, все боятся! Даже родная мать от них сбежала, не вынесла, бедняжка, того ужаса, который в замке нашего лорда творится! А ты разве не слышала…