Горничная для дочек отца-одиночки

Глава 7

Моя комната, как выяснилось, располагалась между спальней девочек и их же игровой. То есть, по сути, была проходной. Здесь не было окон, не было отдельного туалета и ванной: удобства вообще имелись всего одни на этаж. Две двери открывались в дальнем конце комнаты, одна напротив другой, так что от них и от тех, кто решил пройти мимо, можно было отгородиться деревянной ширмой. Сама ширма стояла тут же прислоненной к стене.

Помимо ширмы, порадовало то, что по площади моя личная спальня оказалась не такой уж и маленькой. Постель, установленная головным концом к боковой стене, смежной с детской спальней, была достаточно широкой. В моем мире ее окрестили бы полуторной.

Над кроватью красовался балдахин: не такой шикарный, нарядный и нежный, как у близняшек, без воланов и ламбрекенов, но зато чистый и целый, без прорех. Впрочем, на том, который скрывал постель близняшек, прорех тоже не было, как и пыли.

Вдоль наружной стены, сбоку от кровати, имелся встроенный шкаф со сдвижными дверями. Сами стены были отделаны чем-то вроде вагонки. С другой стороны кровати, в головах, стояла вместительная тумба о двух дверцах. В общем, разложиться было где, и это показалось приятным: все-таки об удобствах прислуги в этом замке заботились!

― Шкатулка с нитками и иголками в тумбе! ― заметив, что я увлеклась разглядыванием комнаты и забыла, за чем шла, напомнила Мия.

― Точно! ― кивнула я. ― Давай посмотрим, что тут мне от предшественниц осталось. Кстати, кто тут последний передо мной жил?

― Няня, ― коротко ответила Мия и так сверкнула глазами с вытянувшимися в ниточку зрачками, что расспрашивать дальше мне расхотелось.

Поставив саквояж сбоку от тумбы, я присела перед ней на корточки и распахнула дверцы. На мое счастье, в этот раз обошлось без неожиданностей. Тумба была просто тумбой, а ее содержимое ― простым немагическим содержимым. Шкатулка обнаружилась на верхней полке, рядом с дамским несессером, который я решила изучить позже.

Пока же, прихватив деревянный ящичек с тонкой резьбой по бокам и на крышке, я вернулась в детскую, устроилась в кресле, разложила на коленях курточку Майи и взялась за ножницы. Для начала мне следовало окончательно отпороть и без того почти оторванные пуговицы, и лишь потом пытаться залатать дыры.

Мия и Майя встали напротив и принялись следить за мной так пристально, что я вдруг почувствовала, будто сдаю экзамен крайне строгой комиссии. Чтобы как-то разбавить давящую тишину, я решила расспросить близняшек о фамильяре Майи. Он все еще тревожил меня своим недружелюбным и потрепанным видом.

― Майя, расскажи, пожалуйста, про Редди, ― начала я, заметила, как девочка напряглась и сжала губки, и тут же поспешила добавить. ― Мне просто хотелось бы знать, кем или чем он был до того, как стал фамильяром, какие у него способности, и нуждается ли он в уходе.

― В уходе? ― удивилась Майя.

― Ну да. Мне показалось, что он сильно запылился и испачкался. Наверное, было бы неплохо его помыть или постирать. И постельку ему свежую постелить. Вряд ли ему нравится выглядеть замарашкой и ночевать в грязи, ― развила я свою мысль.

Майя в растерянности обернулась и глянула в тот угол, где стоял чемодан-лежанка ее фамильяра. Я тоже краем глаза покосилась туда. Редди, который при нашем появлении встал на четвереньки и оскалился в мою сторону, после моих слов скалиться перестал, вместо этого плюхнулся на попу и начал делать верхними лапками движения, как умывающийся кот, решивший помыть сразу оба уха.

― Похоже, Редди не против, чтобы его почистили. Я чувствую, что это предложение ему нравится, ― заявила Майя. ― Но я опасаюсь макать его в воду. Раньше он был игрушкой, и внутри у него набивка из соломы. Боюсь, она сгниет, если ее не вынуть и не высушить.

― Я знаю способ, как почистить его шубку, не промочив Редди насквозь, ― улыбнулась я. ― А вот матрас, на котором он спит, можно распороть, постирать и набить свежей травой. Тогда он будет вкусно пахнуть ветром и лесом, а не пылью и гнилью.

― Редди согласен, но говорит, что, если ты его все же промочишь насквозь, он тебе этого не простит и, прежде чем развалиться от сырости, пару раз покусает! ― задумчиво проговорила Майя.

― Кто только меня не кусал, ― хмыкнула я, вспомнив декоративного кролика, которого держал когда-то сын, соседского попугайчика и йорка своей лучшей подруги. ― Надеюсь, укус твоего Редди не ядовит?

― Нет, ― уверенно мотнула головой Майя. ― Я призвала духа, который увеличивает мой резерв, помогает видеть невидимое и защищает от других сущностей. Убивать, да еще ядом — это не его.

― И хорошо, ― я закончила пришивать одну пуговицу и взялась за другую. ― Думаю, со временем мы с ним поладим. У нас с ним похожие задачи: заботиться о тебе, Майя, и о твоей сестре.

Редди кивнул, его черные глаза-бусинки полыхнули красным: в них отразился свет камина. Оттого, что фамильяр Майи пошел на контакт со мной, как и его хозяйка, мне стало легче на сердце.

― Еще пара стежков, и твоя курточка готова, ― сообщила я робкой близняшке. ― хочешь примерить?

― Ты бы лучше помогла нам примерить новые платья! ― напомнила о себе и о еще об одном важном деле Мия.

― Тогда вам бы следовало для начала вымыть лица и руки. Разве я не говорила? ― улыбнулась я насупленной девочке. ― Вы сами умываться умеете, или вам нужна помощь?