Горничная для принца

3

Утром я открыла глаза и сразу вскочила. Солнце пробивалось сквозь щели в забитое досками окно чердака.

Это испугало, потому что просыпаюсь я обычно ни свет ни заря. Печь растопить, воды наносить, общипать уток, принесённых со двора. Вообще спозаранку у меня много забот, если пропущу что-то, бури не миновать.

И вот —,проспала.

Вскочила, как ужаленная.

Странно, что меня никто не разбудил. Обычно повар посылает Орландо, маленького поваренка, и он противным голосом зовет меня из-за двери.

Изнутри я запираюсь на крючок, боюсь проникновения Марка. Может, поварёнок приходил и звал, да я так крепко спала, что не услышала.

Чувствую, будет мне несладко сегодня. Хозяйка, конечно же, возьмет розги и, возможно, даже отхлестает, а потом завалит работой. Придётся работать побитой. Спина будет болеть. Главное — не подставлять руки, лучше пусть стегает по спине.

Ох, плохо, как плохо.

Я почти скатилась по лестнице, когда услышала в главном зале таверны сразу несколько голосов. Наверное, приезжие жалуются на плохое обслуживание. Наказания мне уже никак не избежать.

Дрожь началась сразу, как я подошла, и теперь яснее услышала разговор. Несмело и, надеюсь, тихо, я приблизилась к проёму, ещё не совсем уловила, о чём идёт речь, единственное, что поняла – между Жанеттой и незнакомцем идёт торг.

— Вы забываете, что я любила её столько времени, как родную дочь и не могу позволить так дешево оценить, — плаксиво говорила Жанетта.

— Но дочерей и не продают госпожа, не так ли? – отчетливо проговорил мужчина.

— Я хотела сказать как дочь. Прошу вас, милейший, это последнее, что у меня осталось. Я буду очень долго горевать о ней.

— Я даю и так слишком много. Если не хотите, могу поехать куда-то ещё, кругом полно всяких разных девушек, и мы легко можем…

— Подождите, я не сказала, что нет. Накиньте хоть пару монет, милейший, — выпрашивала хозяйка.

Наверное, снова продаёт уток этим богатым господам. Она вечно торгуется до последнего, и всегда чуть не со слезами выпрашивает накинуть хоть пару монет.

Я показалась из-за угла и все обернулись.

Ну, всё, сейчас начнётся. Ещё и при чужих людях. Стыдно-то как.

— Ах, вот и она, наша чудная девочка! — подскочила ко мне Жанетта.

Потянула ближе к господам. Но в глазах её я увидела недовольство. Я неумытая и не расчесанная, наверное, не очень хорошо выгляжу.

— Вот, видите, — проговорил вчерашний старик, тот, что встретился ночью и спас меня от Марка, — она даже не подходит под наши требования. О, нет, пожалуй, я откажусь.

— Господин, умоляю, — кинулась к нему Жанетта, — уверяю вас, это самый лучший товар, какой вы сможете найти. И самый свежий, непорченый, поверьте моему слову, — она загадочно посмотрела на старика.

Мужчина задумался, окинул меня недовольным взглядом.

— Не знаю, не знаю, — он протянул руку и взялся за расшитый золотыми нитками кошель, который держал молодой его спутник.

На что Жанетта снова начала хватать меня и поворачивать к ним всеми боками.

— Присмотритесь, в ней скрыто много талантов. Клянусь, вы не пожалеете. Нужно только немного её причесать. Всего-то.

— В общем, даю то, что есть и монета сверху, не больше, — сказал старик.

— По рукам, — согласилась хозяйка и толкнула меня вперёд к мужчине, а он бросил ей в руки кошель.

Женетта схватила его и быстро спрятала под фартуком в потайном кармане.

Мужчина повернулся, чтобы уходить.

— Мы уезжаем… Ох, нет, подождите, как я мог о таком забыть, — он повернулся к другому и тот протянул ему свиток, старик развернул пергамент, — осталось только поставить подпись. Без подписи сделка останется недействительной.

Жанетта быстро подошла, схватила обмакнутое в чернила гусиное перо и поставила на пергаменте свою подпись.

— Вот теперь, все довольны, — мужчина быстро спрятал бумаги, повернулся ко мне и сказал. – Милая, теперь ты — собственность короля.

— Как… какая собственность? — не поняла я, — о чем вы горите?

Не успела я удивиться, что неожиданно стала чьей-то собственностью, как торопливые, громкие шаги нарушили почти идеальную тишину таверны.

В проёме показался Марк.

Он всегда спит почти до обеда, и сегодня даже вышел раньше, чем обычно. Наверное, его потревожили голоса, и он решил узнать, в чём дело.

Марк остановился в проёме. Высокий, стройный. Пугающе и неестественно красивый. С торчащими в разные стороны тёмными волосами, в мятой рубахе и исподних штанах. Он осмотрел всех заспанным, ничего не понимающим взглядом и проговорил:

— Что тут происходит?

***

С детства обласканный матерью, Марк не знал слова нельзя.

Ему можно было всё. В пределах таверны и постоялого двора, конечно. Но этого было достаточно, чтобы из маленького мальчика сделать ребёнка-деспота.

После смерти мужа Жанетта носилась с сыном, как с драгоценностью, которую непременно необходимо всеми силами довести до совершенства, но все, что получалось, это скверный характер мальчика, потом подростка и в конечном итоге грубый избалованный и жестокий юноша.

Ещё из его плохих черт можно отметить хитрость и абсолютное наплевательство на любовь к нему матери.

Сама не замечая того, Жанетта превратила сына в первого человека, который больше всего её и презирал. Единственное, чего она не сделала, это не поставила его в рамки должного воспитания, а пустила на самотёк все его пороки.

И теперь этот юноша мечтал только лишь об одном — поскорее стать хозяином таверны, чтобы превратить её в гнездо распутства и блуда. И только одно обстоятельство, которое вечно мешало ему в этом — его мать.

Каким-то дальним чутьём Жанетта всё-таки понимала не радужные перспективы этого места, если сын возьмётся управлять таверной. Когда-нибудь это всё равно случится.

Наверняка, представляла себе Жанетта, что тогда будет, но пока не особо вникала в будущее, руководила таверной и пестовала сыночка, в надежде, что он так же будет пестовать её в старости.