Горничная и звезда в грязных ботинках

Глава 7. Три дня тишины

Три дня.

Семьдесят два часа.

Четыре тысячи триста двадцать минут.

Арина скрупулезно вела этот счёт в голове, протирая зеркала в номере 407.

Комната давно опустела — Марк выехал в ту же ночь после визита матери.

Но следы их последнего вечера ещё оставались: засохшие лепестки у изголовья кровати, едва заметный отпечаток губ на бокале, крошечная дырочка в скатерти от упавшей свечи.

— Ты хоть поешь нормально? — Лена поставила перед ней поднос с завтраком. — Вчера опять суп не тронула.

Арина машинально размазала ложкой по тарелке остывшую овсянку.

— Я не голодна.

— Боже, да он же не умер! — Лена хлопнула ладонью по столику. — Просто улетел в Лос-Анджелес на...

— На съёмки. Я знаю. — Арина резко встала, расплескав кофе. — Кстати, в 519-м сегодня выезд. Пойду готовить номер.

Она почти бежала по коридору, когда в кармане завибрировал телефон.

Сердце ёкнуло — глупая, первобытная надежда.

Но на экране светилось: "Мама".

— Алло?

— Дочка, ты в порядке? — Голос матери звучал неестественно взволнованно. — Я только что в "Жёлтых новостях"...

Арина замерла у окна.

За стеклом, на первом этаже отеля, толпились журналисты.

Один из них держал в руках знакомую фотографию — она и Марк в лифте, её рука на его груди.

— ...утверждают, что ты шантажировала Вольского беременностью! — мама почти кричала. — Что вообще происходит?!

Горячая волна накатила снизу вверх.

Арина судорожно сглотнула.

— Ничего. Это бред.

— Тогда почему... — голос матери дрогнул, — почему наш подъезд облепили эти... эти стервятники?

Телефон выскользнул из потных пальцев.

Арина медленно сползла по стене, прижав колени к груди.

Где-то внизу зазвонил служебный лифт — наверное, администраторы ищут её.

Чтобы уволить.

Чтобы выставить на растерзание прессе.

Шаг.

Ещё шаг.

Кто-то остановился в полуметре.

— Морозова. — Над ней склонился директор отеля Сергей Петрович. В его руках блестел планшет с заголовком: "Скандал в 'Лазурном бризе': горничная соблазнила Вольского". — Тебя... — он тяжело вздохнул, — временно отстраняем от работы.

— Я могу объяснить...

— Не надо. — Он неожиданно присел рядом, пахнущий дорогим одеколоном и усталостью. — Знаешь, моя дочь тоже фанатка этого... как его... Вольского. — Глаза директора неожиданно смягчились. — Уезжай на недельку. Пока это не уляжется.

Арина поднялась на ватных ногах.

В служебном лифте она впервые за три дня взглянула на своё отражение — тёмные круги под глазами, перекошенный воротник униформы.

"Соблазнительница", чёрт побери.

• • •

Квартира оказалась под наблюдением.

Арина прокралась чёрным ходом, но даже там сидел папарацци с длиннофокусным объективом.

Она задернула шторы, отключила телефон и включила телевизор.

"— инсайдеры сообщают, что Вольский разорвал все контракты, — вещал диктор. — Причина — скандал с сотрудницей московского отеля..."

На экране мелькнуло её лицо — кадр из старой соцсети.

Затем крупным планом — Марк, выходящий из здания студии с каменным лицом.

Арина выдернула шнур из розетки.

Темнота.

Тишина.

Только часы на кухне отсчитывали секунды.

На рассвете её разбудил стук в дверь.

Не журналисты — те звонили и пинали дверь.

Этот стук был... робким.

— Кто там? — Арина прижалась глазом к глазку.

На площадке стоял курьер в униформе Volsky Air.

В руках — конверт и...

— Цветы? — распахнула дверь.

— Для Арины Морозовой. — Парень протянул плоскую коробку. — И письмо.

Розы.

Чёрные.

В конверте лежал билет на рейс LAX-SVO и обрывок газеты с перечёркнутым заголовком: "Горничная и звезда: история обмана".

На обороте — всего три слова:

"Прости. Лети. Разберёмся."

Арина прижала листок к груди.

За окном уже шумели новые журналисты.

Где-то в Лос-Анджелесе её ждал человек, который спал в ботинках.

А здесь — только позор и шепотки за спиной.

Чемодан собрался сам собой.