Горничная с секретом

Глава 18

Молодой кузнец сосредоточенно жевал травинку, но, стоило ему меня заметить, тут же выплюнул её.

Быстрым движением Олаф вдруг спрятал руки за могучей спиной, но я успела заметить печально свисающий с пальцев огромной ручищи букет колокольчиков. Букет был изрядно подвядшим. Пока я приближалась, Олаф, Хвала Вещунье, догадался отправить его вслед за травинкой.

Я выдохнула с облегчением.

Вот на какой шерп мне сейчас эти засыпающие колокольчики?

Ещё зеленоглазый, не к месту будет помянут, снова обвинит в воровстве ценнейших культур из его Зимнего Сада!

Но и Олафа было жалко – откуда ему, бедному, знать, что наши, на все Девять Королевств знаменитые долинные колокольчики вянут, стоит подняться с ними из низины…

По мере приближения я чувствовала, как начинают пылать щёки.

И было это вовсе не из-за Олафа! То есть, не совсем из-за него… Просто… смотрел на подходящую меня парень так, что… поневоле краснела.

За два круга, что мы не виделись, Олаф возмужал, раздался в плечах и как будто даже ещё вырос. А может, это я после долгой разлуки смотрела на парня новыми глазами. Удивительным открытием стало и то, что молодой кузнец, оказывается, очень и очень хорош собой! Нет, я и раньше была в курсе, что на Олафа все весковые девчонки заглядываются. Просто… Просто только сейчас, кажется, осознала в полной мере, как же Олаф хорош!

Конечно, кузнеца нельзя назвать каноническим красавцем, но черты его, резкие, даже грубоватые, словно на наковальне выкованные, очень выразительные и какие-то располагающие к себе, что ли. Широкие скулы, тонкие губы под крупным носом. И глаза синие-синие, словно васильки. Хорошее лицо, открытое. И обруч, перехватывающий пшеничные волосы, очень этому лицу подходит. И светлая, аккуратно, правда, не очень ровно, подстриженная борода… При этом весь он такой огромный, широкоплечий… И от всей этой горы мышц надёжностью какой-то веет. Силой.

Приблизившись к приятелю детства, я невольно себя воробьём почувствовала. Едва-едва дотягивала ему до плеча.  

- Привет, Йенни.

Голос Олафа как будто ниже стал за то время, что мы не виделись. И, кто о чём, а гном о браге, - приятный, к слову сказать, голос. Между прочим…

Он ведь нравился мне когда-то. Не так, чтобы ночей не спать, томиться-сохнуть, но всё же… по-настоящему, нравился. Я думала, прошло давно. А вот не до конца, значит, прошло…

Прав, значит, оказался дядюшка… Снова.

Стоп. Дядюшка!

- Привет, - отозвалась я и прищурилась. - Дядюшка меня сдал?

- Ага, - не стал запираться Олаф. - Прогуляемся?

Я виновато пожала плечами.

- Ты же знаешь, я работаю.

- Да брось… Что я зря на гору забирался? Мы недолго. Поговорить надо.

С этими словами Олаф увлёк меня в сад. Миновав ряды с апельсинами – у корней деревьев, согласно последней моде, установлены специальные согревающие почву и воздух артефакты, - мы оказались в парковой зоне – со скамейками, беседками и фонтанами. Не сговариваясь, зашагали подальше от замка.

Олаф вдруг остановился, разворачиваясь ко мне и накрывая горячими ладонями плечи. Я застыла от неожиданности. Мужские шершавые пальцы скользнули по моей щеке.

- Какая же ты красивая, Йенни, - голос Олафа окрасили хриплые, тревожные какие-то нотки. – Глазам больно на тебя смотреть… Даже когда мажешься этой серой гадостью…

Чувствуя, что реагирую на слова Олафа куда более бурно, чем можно было бы счесть нормой, сказать даже стыдно, как, отстраняюсь. При этом усиленно делаю вид, что дыхание не сбивается, и вообще ничего особенного не происходит.

- Не смотри, если больно, конечно. Зачем же себя мучить. Ты об этом поговорить хотел?

Скулы Олафа тронул румянец, на щеках заходили желваки. И, Хвала Вещунье, этот до дрожи пугающий взгляд сменился другим, менее пугающим. Теперь Олаф был на меня сердит. Ну и на здоровье.

- Не об этом, - сказал он, возобновляя шаг. – А о том, как ты с лордом под ручку по теплице ходила.

- Что?.. Откуда ты?.. Поклёп! – возмутилась я. – Да как ты узнал-то?

Разозлилась я не на шутку. На себя. Сама ж от неожиданности заблажила, что сельская баба. С какой стати?! С какой стати мне вообще оправдываться перед Олафом, и, тем более, кто дал ему право в чём-то меня уличать?   

- Поклеп, значит, - лениво и бесяще самоуверенно протянул Олаф, усмехаясь.

Злость помогла взять себя в руки.

А успокоившись немного, поняла, что парень специально меня дразнит.

- Народ у вас тут глазастый и разговорчивый, - ещё шире улыбнулся Олаф, отвечая на мой второй вопрос. – А уж доброжелательный… У тебя до какого контракт, Йенни? Об заклад побиться готов: ни дня лишнего ты тут не пробудешь, домой вернёшься.

Меня расхолодило окончательно.

Самоуверенность Олафа, которая поначалу даже привлекла, и которая чуть ли не с первых нот переросла в надменность была некрасива и мне неприятна.

Олаф же не подозревал о моей внутренней перемене. Потому что меня вдруг развернули снова, на этот раз рывком, а когда попыталась отступить, вмиг упёрлась спиной в шершавый ствол. Впереди же – близко-близко, слишком близко, в общем, был Олаф! Кроме того, я оказалась в ловушке его рук. 

Олаф вглядывался в мои глаза так пристально, словно хотел получить ответ на самый важный в своей жизни вопрос. Его близость нервировала и будоражила одновременно. Вместе с тем не покидало ощущение, что то, что происходит… неправильно, что ли. И с ощущением этим, усиливающим и без того противоречивые чувства, я ничего не могла поделать.

- Ты из-за меня это сделала, Йен? – севшим вдруг голосом спросил Олаф.

Я часто заморгала.

- Ты о чём?

Что это ещё я сделала?!

- Из-за меня нашего лорда отшила?