Город без названия

Глава, в которой чуда не происходит

Сирена разрезала ночь, отражаясь эхом от промокших фасадов многоэтажных домов.

Пациент — мужчина лет шестидесяти с посеревшим лицом.

— Фибрилляция желудочков!

— Заряжаю. Разряд.

Фельдшер снова приложил мешок Амбу. Рей быстро ввел шприц с адреналином.

— Заряжаю. Разряд! — Пахло озоном, дождем и отчаянием. Фельдшер продолжал компрессию. Грудная клетка мужчины ритмично приподнималась. Но ритм сердца восстановить так и не удалось.

Рей смотрел на экран.

— Асистолия.

В груди просыпалось то особое ощущение. Он знал, что стоит только коснуться этой грани внутри себя, и сердце мужчины снова запустится. Он еще здесь. Рей может его вернуть прямо сейчас. Одно невесомое касание, и смерть отступит…

Рей сжал кулаки и про себя твердо сказал: “Нельзя. Без чудес. Я — человек”.

И уже вслух, глухо:

— Еще адреналин.

Время растворялось в равномерных толчках компрессии. На мониторе — все та же асистолия, и тонкий безнадежный писк.

— Еще.

Две минуты.

— Ритма нет.

Рей медленно выпрямился, снял перчатки, бросил в контейнер.

— Иногда просто не судьба, — фельдшер пожал плечами. А Рей кивнул и ровно проговорил:

— Время смерти шесть пятьдесят три.

Он стоял несколько секунд неподвижно, чувствовал — граница все еще рядом, совсем близко. И отступил. Сделав тот же выбор, который совершал раз за разом.

Без чудес.

Сирена смолкла, а мир продолжал жить дальше, будто ничего не случилось.

***

Рей вернулся на станцию и сдал машину. Запах дождя просачивался в коридор каждый раз, когда кто-то открывал наружную дверь — фельдшеры и врачи спешили, принимали смену и уезжали на вызовы.

Рей переоделся и присел в маленькой комнате отдыха. Не мог себя заставить поехать сейчас домой.

Он узнал ее шаги еще раньше, чем увидел, кто к нему подошел. Эмили. Она несколько лет работала фельдшером в его бригаде, пока сдавала экзамены на подтверждение диплома. Прекрасный специалист, талантливый врач, но она приехала из другой страны, и таковы правила. Месяц назад ее мечта наконец-то осуществилась.

Аромат кофе приятно защекотал ноздри. Не тот кисловатый, из автомата, а густой, маслянистый, с легкими ореховыми нотками — Эмили признавала только сваренный собственноручно, у нее на все были свои правила. В его руку опустился горячий стаканчик-крышка от термоса.

— Под конец смены… — Рей услышал ее чуть резковатый голос с едва различимым акцентом, но так и не смог поднять головы. Адреналин схлынул, и взамен навалилась апатия. — Если уж ты не вытащил, никто бы не смог.

Рей вяло кивнул в ответ. Он знал, что его статистика могла бы вызывать у коллег зависть, однако вызывала только тихое уважение.

Он давно заметил закономерность — люди интуитивно доверяли ему и рядом с ним вели себя по-другому, будто выравнивались. Так было всегда. Он давно перестал пытаться это себе объяснять. У него не было недоброжелателей и врагов.

Даже самые сложные пациенты быстро переставали паниковать, слушали, не спорили, четко выполняли его указания. Иногда именно это и давало дополнительный шанс спасти жизнь.

— Знаешь, а тебе хуже, чем нам… — вдруг сказала Эмили, и Рей от неожиданности моргнул. Что она имела в виду, отделяя “его” от “других”? Он медленно поднял на нее озадаченный взгляд.

— Ты редко теряешь, Рэй. Очень редко. И каждый раз переживаешь так, будто в первый. — Она всегда говорила прямо, как думала. Иногда получалось излишне резко, но зато честно, и Рею именно это в ней и нравилось. Вот и сейчас она сказала как есть, особо не выбирая выражения.

— Мы привыкаем. Наверное, это и хорошо и плохо, но неизбежно, — она как-то сердито дернула плечом. — А ты — нет. Это делает тебя чертовски хорошим врачом, но имеет очень большую цену.

Рей снова опустил взгляд на кофе и ничего не ответил.

Цена была известна ему лучше всех.

Иногда он сам не понимал, как вообще до сих пор держится. Но и сейчас выбрал бы то же, что и двадцать лет назад. И выбирал бы снова и снова.

Рей хорошо помнил.

***

Воздух тогда так же пронзительно пах дождем. Первое испытанное ощущение, еще до того, как он открыл глаза. А следом на лицо упали холодные капли.

Он огляделся, ошеломленный шумом Города. Еще не успел ничего толком понять, как накрыла паника — он не ощущал обычной связи с “системой”.

Он не понимал, почему он здесь, и решил, что за ним обязательно скоро придут, просто нужно немного выждать. Вот можно спрятаться от дождя на автобусной остановке.

Одежда и обувь на нем были теплые, но спустя время он все равно замерз — в первую очередь заледенели руки. И Рей (тогда его конечно звали иначе) впервые понял, как в человеческом теле ощущается холод.

Но он все еще терпеливо ждал.

Подъехал автобус. Ребенок неловко шагнул с подножки, упал и заплакал. Рей встрепенулся, но женщина рядом уже помогла мальчику подняться, обняла, что-то тихо проговорила. Тот обнял ее в ответ, прижался, и после этого быстро вытер слезы. И от расцветшей на его губах улыбки у Рея странно потеплело в груди.

Шло время, но никто не приходил. И тогда он понял, что нужно самому искать путь обратно.

— Ты чего здесь сидишь? — Голос прозвучал так резко и строго, что Рей вздрогнул, поднимая голову. Совсем молодой парень хмуро смотрел на него из-под свисающих на лицо спутанных каштановых прядей, очевидно призванных скрыть желтеющие на скуле синяки.

— Я… жду… — только и смог выдавить Рей. И в первый раз услышал свой человеческий голос. Он звучал непривычно и странно.

Парень прищурился и фыркнул.

— Чего? Встречи с пневмонией? — он бесцеремонно схватил Рея за запястье и потянул. Прикосновение вспыхнуло в голове фейерверком, кожу буквально обожгло. Рей дернулся, ошеломленный касанием чужих горячих пальцев.

— Тоже сбежал? — с удовлетворенным кивком констатировал парень, правда больше не пытаясь к нему притрагиваться. — Пойдем. Мне сказали, что там помогут. — Он неопределенно кивнул головой и уже двинулся вперед, но вдруг остановился, сморщился и схватился рукой за живот Но, постояв так и отдышавшись, снова решительно пошел вперед. А ошарашенный Рей послушно пошел за ним следом.