Город без названия

Глава, в которой дождь не кончается, а совпадения множатся

Правильнее было бы затаиться, но ведь погибли люди, и погибнут снова, и это сводило Рея с ума.

Он отложил книгу, честно признав, что за последний час не прочитал и страницы: взгляд скользил по строчкам, но смысл в голове не задерживался.

Рука сама потянулась к телефону. Ему повезло, сегодня дежурила Нина, когда-то они работали в одной больнице, знали друг друга много лет.

Через полчаса он уже заходил в здание Судмедморга. Нина заказала ему пропуск и сама встретила на проходной.

— Привет.

Она никогда явно не демонстрировала, что ее симпатия давно уже перешагнула порог дружеской, но Рей это чувствовал.

Он знал, что многие женщины-коллеги мечтали о «симпатичном докторе». Но отношений на работе он себе не позволял. И, если уж быть честным, редко позволял их и вне работы. Сблизиться — значило каждый день скрывать все свои странности: Рей не старел, а раны на его коже затягивались слишком быстро. Он очень хорошо усвоил, что если человеку показать правду, он отшатнется, не сможет справиться с этой информацией. Поэтому не договаривать и не показывать было намного проще и безопаснее.

— Привет, Рей, — с улыбкой кивнула Нина. Всегда строгая, подтянутая, с идеально собранными волосами, рядом с ним она всегда неожиданно вспоминала, что все еще умеет улыбаться.

— У меня к тебе неофициальная просьба, — негромко проговорил Рей, когда они уже вошли в прозекторскую. Он постарался за улыбкой спрятать свое волнение. — Можешь показать, что у тебя есть по этим «спокойным смертям»?

— Неофициальная, значит, — она окинула его внимательным взглядом. — Заключения я тебе показать не могу. Но можешь поверить, Рей, там совсем ничего. С Бриджесом я работала сама. — Нина покачала головой. — Знаешь, такое хорошо смотрится в кино, но не у тебя на столе… — она передернула плечами.

— Ничего? — Рей чувствовал, как внутри стремительно растет напряжение. — Ни токсинов, ни скрытого кровотечения?

Она на секунду посмотрела в сторону холодильников.

— Будто тихо уснул и не проснулся… — и устало добавила: — Ненавижу такие дела.

Рей медленно выдохнул:

— Джонатан Бриджес…

— …был здоровым мужчиной сорока двух лет, — кивнула Нина. — В карте ни хронических заболеваний, ни тяжелой наследственности. Последний визит к врачу — год назад. Менял права.

Она посмотрела на Рея более пристально и прямо спросила;

— Ты ведь решил, что это убийство?

Рей опустил взгляд, а Нина шагнула ближе.

— Рей, я работаю десять лет. Я видела множество разных смертей. И я могу отличить насильственную смерть от естественной. Здесь этого нет. Здесь вообще ничего нет, черт побери! Будто жизнь… просто погасла, — она судорожно втянула воздух, — и ты же поэтому и пришел. Что ты знаешь?

Рей поднял глаза. В одно мгновение он даже хотел ответить, открыть хоть часть правды, но…

Он не мог ей сказать, что из-за него погибли люди, и если посланник снова ошибется адресом, погибнут еще, а если не ошибется — следующим будет сам Рей.

— Я… я должен понимать, что происходит, — он постарался произнести это уверенно и ровно.

Нина смотрела на него долго, он молчал, и она больше ничего не стала спрашивать.

— Хорошо, — вздохнула Нина. — Если будет что-то еще, что меня смутит… я тебе позвоню.

— Спасибо, — тихо отозвался Рей.

***

Ник нажал кнопку кофемашины. Обычно перед работой он любил зайти в соседнюю кофейню и поболтать за чашечкой кофе, но после смены владельца, и прихода нового персонала, желание заказывать там кофе у него отпало. Во всяком случае, пока у них не сменится бариста, он туда не вернется.

Пока две тонкие струйки наполняли чашку бодрящей влагой, а воздух восхитительным ароматом, Ник медленно окинул взглядом свою галерею.

А ведь все начиналось с небольшого подвала. Он купил его после первой удачной сделки, когда ему в руки попала вещь, оказавшаяся куда древнее и ценнее, чем он даже смел предполагать.

Позже он выкупил и первый этаж над подвалом. Теперь здесь было пространство с мягким светом витрин, фактурой эбенового дерева, с тонким ароматом дорогих сигар и коньяка — официальная галерея для коллекционеров, инвесторов и просто любителей редкостей.

Подвал Ник держал для хранения эксклюзивных экспонатов, тех, что дышали памятью и предназначались для особых, понимающих в этом толк покупателей. Также там располагалась и комната переговоров с мягко-бархатными тенями и тем уютом, что способен расслабить так, что люди не боялись обсуждать лишнее.

Наслаждаясь вкусом кофе, Ник устроился на удобном диване и щелкнул пультом. Шел выпуск новостей:

— Это уже третья за неделю «спокойная смерть». Полиция отказывается связывать эти эпизоды, но эксперты вновь отмечают одно и то же выражение на лице умерших: словно человек просто уснул, — деловито проговорил диктор.

Ник замер. Внутри кольнуло отчаянно знакомое ощущение, и из того разряда, о чем лучше никогда не вспоминать… Третья… Это было нехорошо. И пора с этим уже разобраться.

Ник достал мобильный, пролистал контакты и остановился на одном без имени: три точки и картинка-эмодзи в виде лупы. Нажал вызов.

— Нужно пробить троих. «Спокойные смерти» из новостей. Нужны адреса, фамилии, в общем все, что сможешь узнать, — негромко сказал он, едва дождавшись короткого «да?». — И давай сегодня без нравоучений. Кое-кто задолжал. Ничего личного. Отрабатывай. — Ник усмехнулся. — Но с меня ужин, — все же смягчился он, и положил трубку.

К ценным источникам информации он всегда относился очень бережно, ценил и по возможности баловал.

Спустя полчаса, уже после второй чашки кофе, телефон мелодично сообщил ему о новом письме. Ник быстро пробежал глазами информацию: фотографии, фамилии, адреса, места работы.

Джонатан Бриджес. Он назвался человеком искусства, и не соврал. Оценщик частных коллекций. Они пили кофе и говорили о редком зеркале, которое в итоге так и осталось висеть у Бриджеса на стене. Ник предлагал за него хорошую цену, у него уже был покупатель, но Бриджес не хотел денег — взамен он желал получить пару легендарных обручальных колец. Непростая вещица, и история у нее была любопытная. Спустя годы после смерти тайно обвенчанных и разлученных влюбленных, кольца оказались в одной шкатулке и сцепились друг с другом намертво. Им приписывались разные чудесные свойства. И не зря. Ник явственно ощущал их особую, «живую» энергетику, благодаря которой они и заняли почетное место в недрах его подвала, в ожидании особого покупателя.