Город без названия

Глава, в которой доверие оказывается роскошью

Престижный район с аккуратными таунхаусами и зелеными, тихими улицами выглядел весьма привлекательно. Здесь царили спокойствие и безопасность, они словно бы шли в комплекте вместе с удобным парковочным местом и красивым видом на парк. Рей и сам бы не отказался от утренних и вечерних прогулок по зеленым улочкам, но мысль каждый день добираться через чудовищный утренний трафик до больницы мгновенно сводила все преимущества подобной жизни к нулю.

Дверь квартиры, расположенной под квартирой Фрая, открылась раньше, чем Рей успел дотронуться до звонка.

— Вы к кому? — пожилой мужчина смотрел на него настороженно.

Рей представился и объяснил, что он врач, и у него возникли сомнения в причине смерти мистера Фрая. Настороженность на лице соседа быстро уступила место облегчению.

— Я бы хотел уточнить некоторые детали для посмертного освидетельствования, — закончил Рей свое пространное объяснение.

— Я знал! Знал, что что-то не так! — воскликнул сосед, распахнув дверь. — Подождите, доктор. — Он быстро сходил за ключами, и спустя минуту они уже поднимались в квартиру Фрая.

— Невилл Мейсон, — представился он по дороге, тяжело переводя дыхание после подъема по лестнице. — Не скажу, что я хорошо знал Эрика, но всем бы таких соседей: спокойный, вежливый.

— Хорошие соседи на вес золота, — согласился Рей, бегло осматривая спальню и кухню-гостиную — безликие и безжизненные, словно ими почти не пользовались. В спальне стояла аккуратно застеленная кровать, на тумбе — ничего лишнего. На кухне в холодильнике грустила одинокая пачка просроченного молока. Аптечка оказалась почти пустой. «С такой аптечкой на здоровье не жалуются…» — подумал Рей и все же уточнил:

— Может у него что-то болело? Он не говорил?

— Нет, — мистер Мейсон покачал головой. — Но в последнее время его кажется, что-то тревожило. И еще… он часто стал уходить по ночам.

«Беспокойство и ночные исчезновения. Кажется, горячо!» — воодушевился Рей.

— Это может оказаться важным, мистер Мейсон, — осторожно произнес он. — Вы не помните, когда это началось?

— Да… последнюю неделю, пожалуй. Он всегда был немного чудаковат, почти ни с кем не общался. Книги — его «братья по разуму», как он говорил, — вот с ними он и проводил время. — Мистер Мейсон распахнул дверь в кабинет.

Да, здесь ощущалась жизнь. В полумраке темнели стеллажи с книгами; воздух был насыщен запахом бумаги, не просто старой, а истинно древней. Рей прошелся вдоль полок, отмечая взглядом аккуратно разложенные свитки и старинные тома — коллекция выглядела весьма обширной. Отметил стопку словарей на столе, карандаш для заметок, оставленный между страниц, засохший чай в кружке, плед на спинке кресла. Все выглядело так, будто вещи все еще ждали хозяина, не догадываясь о его смерти.

— Он ведь часто работал из дома? — уточнил Рей.

— Переводил на заказ. Языки редкие знал, такие, что и не выговоришь. А в прошлом месяце его приглашали на раскопки. Он на неделю уезжал, я за квартирой приглядывал. Так может, он там какую болезнь подхватил?! — мистер Мейсон растерянно заморгал.

Рей покачал головой, теперь совершенно точно, на болезнь это никак не походило. Он хотел что-то еще уточнить, но взгляд зацепился за корешок заложенной карандашом книги.

Почти стертые тонкие золотистые буквы на темном переплете с характерной царапиной… Название не прочитать, но Рей и без того его знал. «Голос одиноких богов».

Холодный озноб пробежал по позвоночнику.

Редкое, очень редкое издание — один экземпляр на весь Город, доступный только в читальном зале Спецфонда. Рей сам читал ее там всего две недели назад.

В памяти всплыл светлый зал с высокими потолками. Особый запах времени. За десять лет Рей стал там почти своим, но чтобы попасть в это “святая святых” он долго заполнял заявки и терпеливо ждал разрешения.

Книги давно стали для Рея способом «лечить» себя от одиночества. Он мог говорить на любом языке, но чтение требовало особых усилий. И все же ему хватало меньше одного дня, чтобы освоить новый язык. Он читал запоем, читал все, что помогало ему хоть как-то понять людей… и самого себя.

Кроме обычных книг, были книги особенные, такие, как эта. Древний трактат о богах, изгнанных жить среди людей, без права вмешиваться в происходящее.

И, конечно, это откликнулось Рею. Видимо, слишком откликнулось. Бывают тексты, которые читаешь ты, а бывают, которые читают тебя, вынимая со дна твоей души все самое сокровенное.

Рей на секунду прикрыл глаза. Очевидно, именно эта книга и выдала его Посланнику, пробудила силу, и та вспыхнула подобно маячку на радаре.

Но как Посланник принял Эрика Фрая за Рея? Книга попала к Эрику и как-то ему откликнулась? Не исключено, что сначала она заинтересовала его чисто академически. Рей попытался представить себе тихого ученого, человека, у которого в квартире минимум личных вещей. Чудаковатого, странного, непонятого другими людьми. Того, чья жизнь сосредоточена здесь в кабинете, того, кто предпочитает язык древних рукописей языку человеческих отношений. Наверное, он также ощущал себя обреченным на одиночество…

За то, чтобы быть собой, всегда приходиться чем-то платить.

«Он и правда мог бы быть мной и умер вместо меня», — с грустью подумал Рей. Это уже не было новостью, но и не уменьшило тяжести осознания.

— Знаете, хорошо, что есть такие люди, как вы, доктор, — вдруг произнес мистер Мейсон, нарушая наступившую тишину. — Кому не все равно. Проще ведь написать, что “умер сам”. А вы вот ходите и выясняете…

Рей лишь вежливо улыбнулся на это, все еще пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями.