Город без звука

Тень за стеклом

Я не сразу поняла, что меня разбудило. Было ощущение, будто кто-то тихо постучал по стеклу — едва слышно, но достаточно, чтобы сердце сорвалось с места. Я рывком села на кровати, вслушалась. Тишина. Лишь ветер шуршал мокрыми ветками у окна.
Наверное, просто нервничаю. После того, что случилось вчера, любой звук будет казаться подозрительным.

Но сон уже не возвращался. Я взглянула на телефон: 04:51. Почти утро. Умывшись и кое-как собрав себя, я вышла на кухню, налила воду, и только тогда заметила странную дрожь в пальцах. Всё-таки он меня напугал. Тот мужчина. Его взгляд, уверенный и холодный, будто он смотрел не просто в окно, а прямо в меня — как будто знал, что я тоже смотрю.

Я тряхнула головой — нужно успокоиться. Это мог быть кто угодно. Сосед. Рабочий. Пьяница, забредший на лестницу. Так я пыталась себя убедить, но где-то в глубине всё равно росло ощущение, что всё это связано. И исчезновения. И расследование. И он.

***
На работу я пришла раньше всех. Начальника ещё не было, но свет в коридоре уже горел — дежурный включил. В отделе стояла тишина, только системник мелодично шумел в дальнем углу.

Я включила компьютер, открыла материалы дела и снова перечитала все отчёты. Любая мелочь могла оказаться ключевой. Пропавшие — разные, вовсе не похожие между собой. Возраст, профессия, даже районы — всё разное. Но исчезали одинаково бесследно: последний раз их видели поздно вечером, и все — в разных частях города.

И только одно совпадение повторялось, хоть и не напрямую: камеры наблюдения почти всегда давали сбой. Будто кто-то прекрасно знал, где они расположены.

К девяти утра в отдел начали подтягиваться люди. Я уже захлопывала папку с материалами, когда ко мне подошёл коллега Минджэ.

— Ты бледная, — сказал он. — Всё нормально?
— Нормально, — я ответила слишком быстро. — Просто устала.
Минджэ недоверчиво скосил взгляд.
— Слышала? Ночью ещё одно убийство.
У меня словно провалилось дно под ногами.
— Где?
— На улице Йоннам-дон. В старом доме, где окна прямо на административное здание выходят. Четвёртый этаж вроде.

Мне не нужно было объяснений. Я поняла сразу. Это — то самое окно.

— Мы выезжаем? — спросила я, пытаясь не показать, как дрогнул голос.
— Да, начальник сказал, что берём дело.

***
Дом на улице Йоннам-дон был серым, обшарпанным, пропахшим сыростью. Старые кирпичные стены впитывали влагу так, что казалось — они постоянно плачут. Подъезд узкий, тёмный, лампочка над лестницей моргала.

Когда мы поднялись на четвёртый этаж, перед квартирой уже стояли криминалисты. Дверь была открыта. Изнутри пахло металлом и чем-то кислым — смешивание, от которого сразу мутит.

Первое, что я увидела, — это окно. То самое. Оно выходило ровно туда, где вчера стояла я. Шторы были до половины отдёрнуты, как будто мужчина, стоящий здесь, хотел видеть улицу, но при этом скрываться.

У тела я остановилась лишь через секунду — сознание сначала зацепилось за знакомый вид окна, а уже потом позволило взглянуть на остальное. На полу, возле стола, лежал мужчина лет сорока. Без видимых следов борьбы, без крика. Просто… тело. Слишком тихая смерть.

Криминалист, молодой парень, кивнул нам:
— Следов взлома нет. Соседи ничего не слышали. Ножевых тоже. Но есть странное: у него запястье зажато, будто что-то держал.
— Что именно?
— Хм… вот, — он показал маленький клочок бумаги.

Я взяла его в перчатках и развернула. На бумаге были всего три слова, написанных неровно, будто рукой, которая торопилась или дрожала:

«ОН СМОТРИТ В ОТВЕТ».

Меня словно холодом прошило.
Вчера… он смотрел на меня. Наблюдал.
А эта записка — будто предупреждение. Или сообщение. Или… игра?

Я подошла к окну, осторожно выглянула. С этой точки отлично видно наше здание. И то место, где я стояла, пока начальник говорил со мной. Осознание ударило почти физически — кто бы ни был этот мужчина, он мог видеть меня так же ясно, как и я его.

И именно ночью, когда я проснулась от странного звука…

Нет. Не может быть. Неужели он был там снова?

— Слышишь? — окликнул меня Минджэ. — Ты как будто исчезла на минуту.
— Просто думаю, — мне удалось не выдать дрожь в голосе. — Что-то тут не так.

— Ты про то, что убийства происходят слишком чисто? Без шума и следов?
— Не только.
Но я не сказала ему, что видела этого мужчину. Не знаю почему. Может, боялась, что меня сочтут неадекватной. Может, интуитивно понимала: это моё. Личное. И как только я расскажу — исчезнет что-то важное, тонкое, едва уловимое. Нить, которую мне нужно держать.

***
Мы осматривали квартиру долго. Слишком долго. Но улики почти не появлялись. Ни следов обуви, ни отпечатков, ни чужой ДНК. Убийца будто проходил через стены и уходил не оставляя следов — хотя я понимала, что это лишь иллюзия. Любой человек оставляет следы. Вопрос только — какие мы ещё не научились видеть.

Когда мы спустились вниз, на улице уже собралась кучка зевак. Полиция отгоняла их, но им было плевать. Люди притягиваются к трагедиям, даже если делают вид, что боятся.

Я собралась уже идти к машине, как вдруг краем глаза заметила кое-что. Чуть в стороне, возле старого дерева, стоял мужчина. В чёрном плаще. Стоял и смотрел прямо на меня — не моргая, не отвлекаясь, будто ждал.

Сердце ударило сильно, болезненно.
Это он.
Тот, кого я видела вчера.

И я уверена: он тоже меня узнал.

Но прежде чем я успела хоть что-то сказать или сделать, он спокойно повернулся и ушёл между домами — так уверенно, как будто улица принадлежала ему.

— Эй! — я шагнула вперёд. — Подождите!
Минджэ обернулся:
— Что?
Я хотела сказать. Хотела крикнуть «он там!»… но когда посмотрела снова — он исчез.
Как будто растворился.

Нет. Не может быть.

Но я видела его.

***
В машине на обратном пути я молчала. Мысли жужжали в голове, перебивая друг друга.
Если он убийца — зачем появляться рядом со мной?
Если он наблюдает — зачем показываться?
Если он связан с исчезновениями — почему не прячется?