Город чужих окон

Дорога в никуда

Автобус мерно покачивался, и Василиса уже который раз ловила себя на том, что смотрит в одну точку за окном. Серые столбы, бесконечные поля, редкие деревья — всё сливалось в однообразную ленту, которая уносила её всё дальше от дома.

Дома осталась бабушка. Василиса до сих пор слышала её голос, когда та стояла перед автобусом, кутаясь в старый шерстяной платок: «Ты там ешь нормально, Васенька. Не худей, у тебя и так фигура, как у воробья. И звони каждый день. Каждый! Я серьёзно!» Василиса улыбнулась, вспоминая, как бабушка махала рукой, пока автобус не скрылся за поворотом. А потом она осталась одна.

Три чемодана лежали в багажном отделении, два рюкзака прижимали к ногам. В одном из них — бабушкина швейная машинка, которую она не разрешила оставлять («Мне она не нужна, а тебе пригодится. Мама твоя любила шить. Может, и ты вспомнишь»). Василиса сжала зубы при мысли о матери и сразу же переключилась на другое.

— Вася, ты вообще меня слушаешь?

Рядом на сиденье ёрзала Эльвина. Её длинные вьющиеся волосы цвета горького шоколада разметались по подголовнику, и она то и дело сдувала их с лица. Высокая, шумная, вечно полная энергии — она была полной противоположностью Василисе. И при этом самой близкой подругой.

— Слушаю, — соврала Василиса, поправляя золотистое карэ. — Ты говорила про новую форму, про то, что в столовой ужасная еда, и про то, что ты хочешь познакомиться со всеми парнями на курсе. Я ничего не пропустила?

Эльвина фыркнула и толкнула её плечом:

— Ты невыносима. И да, я говорила про парней. Но главное — ты. Ты как? Не боишься?

— Нет, — ответила Василиса, отводя взгляд.

Ложь. Конечно, она боялась. Новый город, новая жизнь, люди, которые не знают её истории. Но страх — роскошь, которую она не могла себе позволить. У неё были братья, которые уже проходили через это, и они выжили. Она тоже выживет.

В этот момент в проходе автобуса остановилась девушка с рыжими волосами и огромным потрёпанным рюкзаком, на котором висели всевозможные значки. Она была невысокой — чуть выше Василисы, — с бледной кожей и большими голубыми глазами, которые смотрели так пристально, будто сканировали человека насквозь.

— Простите, — тихо сказала она, — а это место... — она кивнула на свободное сиденье через проход, напротив Василисы, — свободно? Или нужно брать билет?

— Свободно, садись, — улыбнулась Эльвина, пододвигая свои пакеты. — Мы тоже в колледж едем. Ты наша?

— Да, — девушка аккуратно поставила рюкзак и села, прижав к себе скетчбук. — Я Милена. Я тоже поступила. Дизайн интерьеров.

— О, круто! — воскликнула Эльвина. — А я — Эльвина. А это Василиса. Мы из одного города.

Милена посмотрела на Василису с тем же странным пристальным взглядом и вдруг улыбнулась:

— У тебя добрая энергия. Несмотря на то, что ты пытаешься казаться колючей. Я такие лица рисую часто. Люди с «бронёй».

Василиса нахмурилась.

— Ты меня видишь первый раз в жизни, — сухо сказала она. — Откуда ты знаешь, какая у меня энергия?

— Просто вижу, — пожала плечами Милена, раскрывая скетчбук и начиная рисовать что-то карандашом. — Это у меня такая привычка. Я замечаю. Вот ты, например, держишься прямо, чтобы казаться выше, хотя на самом деле тебе хочется сжаться в комочек. И ты смотришь в окно, потому что боишься, что заплачешь, если посмотришь на людей.

Василиса окаменела.

Это было настолько точно, что стало страшно. Откуда эта рыжая знает о ней больше, чем она сама готова была признать? Она перевела взгляд на Эльвину, но та лишь удивлённо пожала плечами, явно наслаждаясь этим странным диалогом.

— Я не плачу, — отрезала Василиса. — Я вообще не плачу.

— Бывает, — легко согласилась Милена, не поднимая головы от рисунка. — Только это неправда. Но ты пока можешь в это верить. Это помогает.

Василиса больше не отвечала. Она отвернулась к окну и до самого конца дороги делала вид, что её ничего не касается. Но краем глаза всё равно следила за карандашом Милены: та рисовала дорогу. Бесконечную, уходящую в никуда, и крошечную фигурку девочки с чемоданом, которая стоит на обочине и не знает, куда идти.

«Это я», — подумала Василиса и сразу же прогнала эту мысль.

Автобус затормозил у высоких ворот колледжа. Над ними красовалась вывеска и Василиса почувствовала, как внутри всё сжалось. «Ну, начинается».

Они вышли из автобуса, и Эльвина тут же занялась организацией: пересчитала вещи, закричала на водителя, который хотел уехать раньше времени. Василиса в это время стояла с рюкзаком на плече, сжимая в руке билет и глядя на чужие здания.

— Василиса, Эльвина, Милена? — раздался звонкий женский голос. К ним шла молодая женщина лет тридцати с короткой стрижкой и очками на кончике носа. На бейджике было написано «Зоя Алексеевна, куратор первого курса». — Я вас встречаю. Вы все — наши новенькие? Отлично! Добро пожаловать!

Она улыбнулась такой широкой и искренней улыбкой, что Василиса невольно расслабилась. Куратор была похожа на ту учительницу, которую она любила в школе: энергичная, добрая, но, судя по твёрдому взгляду, умеющая быть строгой.

— Давайте помогу с чемоданами. Василиса, у тебя три? Ух ты, богатая приданое! — она усмехнулась. — Мама, наверное, заботливая?

— Бабушка, — коротко ответила Василиса, и куратор, поняв, что вопрос был неловким, тут же сменила тему:

— Тогда идём! Сначала пройдём в главный корпус, оформим документы, а потом — в общежитие. Там, кстати, есть места в трёхместных комнатах и в двухместных. Как захотите, так и решите.

Эльвина тут же перехватила инициативу:

— Можно мы будем вместе? Мы с Васей знакомы, и Милена тоже нормальная, я видела, как она рисует. Давайте вместе, а? — она повернулась к Милене. — Ты не против?

— Нет, — улыбнулась Милена. — У меня есть блокнот, мне больше ничего не нужно.

Василиса хотела сказать, что не обязательно жить вместе с первой встречной, но в груди что-то дрогнуло. Она не знала Милену, но за два часа в автобусе та успела стать каким-то странным отражением её собственных мыслей. И, возможно, это было даже к лучшему — кто-то, кто видит её насквозь, может стать либо лучшим другом, либо самым опасным врагом. Пока что Василиса склонялась к первому.