Город еще дышит

Глава 4

***

Утреннее солнце, бледное и равнодушное, било в глаза, но не грело. Он стоял перед глухой кирпичной стеной склада. Грубая, шершавая кладка. Ничего особенного. Именно это и сводило с ума. Он протянул руку, пальцы дрожали. Коснулся пыльного, холодного кирпича, ожидая, что рука пройдет сквозь мираж, что стена дрогнет и растает, открывая улочку с чахлыми деревцами. Но кирпич был настоящим. Неумолимо твердым. Реальным.

- Софья… - его голос сорвался на шепот. Потом громче, почти крик, полный ярости и мольбы, - Софья!

Звук ударился о стену и упал к его ногам, бессильный. Его поглотил утренний гул просыпающегося района. Мир не откликнулся. Миру было все равно.

Отрицание - густой, как смола, туман - начало медленно рассеиваться, открывая бездну паники. Нет. Нет, не может быть. Это игра. Ошибка. Она где-то здесь. Должна быть. Он рванулся прочь, ноги понесли сами, подчиняясь слепому, животному инстинкту - искать. Он бесцельно метался по знакомым улицам, взгляд, воспаленный и немигающий, выискивал в толпе, в каждом окне, в каждой тени.

Вот женщина с корзиной. Нет, слишком старая. Девушка на углу, светлые волосы… Сердце прыгнуло в горло… Она обернулась - незнакомое лицо. Удар в грудь, горький привкус разочарования.

Он ловил себя на том, что вглядывался в лица прохожих, искал в них хоть каплю узнавания, хоть намек на тот особый свет, что был только у нее. Люди отворачивались, шарахались от этого исхудавшего юноши с горящими глазами, который выглядел как призрак. Он надеялся на абсурдное чудо. Что вот он обернется, и она будет стоять у лотка пекаря, выбирая булку с маком. Что она просто выйдет из двери своего дома и скажет: «Тимур? А что случилось? Ты как будто привидение увидел».

Каждый светлый блик заставлял его вздрагивать. Каждый раз сердце сжималось в ледяной комок надежды, чтобы через мгновение разбиться в прах, оставляя лишь тошнотворную пустоту. Он бежал по кругу. По кругу своего отчаяния. И стена в его сознании, стена, за которой исчезла Цветочная аллея, становилась все выше, все неприступнее, все реальнее.

***

Очередь у аптеки была живой иллюстрацией нового Остатка: длинная, медленная, молчаливая. Люди стояли, уткнувшись взглядами в землю. Тимур стоял в самом хвосте, его горе было глухой стеной, отделявшей его от всех.

Резкое движение на периферии зрения заставило его поднять голову. Из очереди вырвалась женщина в сером, безликом платке. Она нервно огляделась, а затем почти побежала к патрулю «Регуляторов», замершему на углу, как истуканы.

- Граждане начальники! - ее голос, сиплый от волнения, прорезал тишину. - Простите за беспокойство…

Один из Регуляторов повернул к ней голову.

- Я… я должна сообщить! - женщина зашептала громче. Она указала дрожащим пальцем на ближайший подъезд. - Они… мои соседи… вчера вечером опять… про свою магию говорили!

Она сделала паузу, ловя ртом воздух.

- Слышала я! Из-за двери. Про «силу рода»… про «связь с землей»! - выпалила она с отвращением. - Это же нарушение! Нарушение указа! Я не хочу неприятностей… Я законопослушная гражданка!

Ее речь была липкой, ползающей, полной подобострастия и страха, но в страхе была и странная, лихорадочная надежда. Надежда на одобрение. Регуляторы молча кивнули. Один остался. Двое направились к указанному подъезду. Их ботинки мерно стучали по брусчатке, отсчитывая секунды до чьей-то беды.

Женщина застыла. Один из стражей коротко кивнул ей: «Информация принята. Ты свободна». И на ее лице вспыхнуло нечто уродливое и жалкое - нечто похожее на гордость. Она торопливо юркнула обратно в толпу.

Тимур почувствовал, как волна тошноты подкатила к горлу. Он чувствовал не только страх - липкий, всепроникающий, превращающий людей в стадо. Он чувствовал нечто более мерзкое. Запах крови. Не той, что льется на улицах, а той, что сочится из-под дверей, пахнет предательством. Страх не просто ослепил людей. Он сделал из них хищников, готовых разорвать соседа, чтобы самим на секунду дольше побыть в безопасности.

***

Тимур шел, почти не видя дороги. Мир вокруг казался плоским, выцветшим, как декорация из грязного картона. Он смотрел под ноги, на трещины в асфальте. И тогда он это увидел. Краем глаза. Старый, покосившийся фонарный столб. На одно мгновение, на полсекунды, его очертания дрогнули. Он стал… полупрозрачным. Сквозь его металлическую структуру Тимур ясно увидел кирпичную стену дома за ним.

Тимур замер, моргнул. Столб снова был плотным, реальным.

- Что… - прошептал он, в горле пересохло. Он стоял посреди улицы, и внезапно его восприятие, затуманенное горем, стало кристально острым. Он начал смотреть. По-настоящему. И мир начал меняться.

В сквере через дорогу стояла деревянная скамейка. Она… задрожала. Не от ветра. Ее контуры затряслись, поплыли, как помехи на старом телевизоре. На секунду она стала размытой, почти призрачной, чтобы через миг снова обрести твердость. Тимур почувствовал, как по спине побежали мурашки. Это не было игрой света. Это было оно. То, о чем говорила Софья. Выцветание.

Теперь, когда пелена спала с его глаз, он видел это повсюду. Угол кирпичного здания на мгновение «завис», удвоился. Вывеска над лавкой мерцала, буквы расплывались. Тень от облака на стене провалилась в себя, образовав на секунду черную, бездонную дыру.

Район не просто разрушали. Его не просто подавляли страхом. С ним творилось нечто более ужасное. Он распадался. Рассыпался, как плохо склеенная модель. Реальность теряла плотность. Она была как неудачный рисунок, который кто-то свыше решил стереть резинкой.

Тимур прислонился к стене, чувствуя, как подкашиваются ноги. Он искал опору в самом мире и обнаруживал, что эта опора - иллюзия. Все было хрупким, готовым исчезнуть. Он смотрел на дрожащий воздух, на мерцающие контуры крыш, и его охватывал новый, доселе неведомый ужас. Не страх боли или смерти. А страх раствориться. Исчезнуть. Стать ошибкой, которую исправят.