Город, где забыли чудо.

Глава 5. Те, кто за кустами.

Лев и Вера остановились на краю леса и замерли, словно боясь нарушить тишину. Они смотрели вокруг и вдруг почувствовали, как необычно легко дышится.

— Смотри… — Вера чуть шёпотом, будто боялась спугнуть воздух, — нет ни единой тени тумана. Ни одной пелены.

Лев приподнял руку, провёл ею перед собой. Воздух был прозрачным, свежим, и казалось, что каждый вдох разливался по лёгким, заполняя их силой.

— Я никогда не видел город без этого… ядовитого тумана, — пробормотал он, глядя на лес, где солнечные лучи мягко играли на листьях. — Даже поверхность казалась другой, когда мы спускались в убежище.

Вера присела на корень старого дерева, обхватив колени руками.
— Он исчез… или мы просто слишком глубоко ушли, чтобы его видеть?

— Нет, — тихо сказал Лев, подходя к сестре и став рядом. — Он действительно ушёл. Здесь всё живое, чистое… и тихое.

Они слушали. Лёгкий шелест листьев, редкий щебет птицы, мягкий плеск воды где-то впереди. Ни одного зловещего звука, который так преследовал их под землёй.

— Как думаешь, это место… безопасно? — спросила Вера, не отрывая взгляд от мерцающих огоньков среди травы.

— Не знаю, — признался Лев. — Но даже если нет, оно всё равно кажется… настоящим. Чистым. Чудо ещё живёт.

Вера глубоко вдохнула, ощущая, как холодный воздух смешивается с ароматом влажной земли и цветов. В этот момент оба поняли, что впервые за долгое время они могли дышать свободно, и что путь, на который их привела карта, только начинается.

Лев и Вера осторожно продвигались сквозь лес, настороженные каждым шорохом, но одновременно поражённые тем, что их окружало.

Птицы порхали по ветвям, распевая свои утренние песни, хотя на небе ещё горел мягкий вечерний свет. Каждая нота была чистой и звонкой, без тёмного намёка на страх или агрессию, который они привыкли слышать в городе.

— Смотри… — Вера едва сдерживала улыбку, — они настоящие. Настоящие птицы!

Лев, склоняясь, чтобы разглядеть пролетающую мимо синицу, не мог скрыть удивления:
— Я помню, как в книжках о лесах, что мы читали, они так же прыгали с ветки на ветку… Только тогда казалось, что это сказка. А сейчас… это реально.

По земле пробегали белки, шурша хвостами, а где-то рядом маленький заяц настороженно прислушивался к их шагам, потом смело выбежал на тропинку и скрылся в траве.

— Ни одного монстра, ни одной беляниной или полуденной тени… — прошептала Вера, глубоко вдохнув аромат свежей хвои и мха. — Только обычный лес, как в книгах.

Лев посмотрел на карту, затем на сестру, и в его глазах мелькнула улыбка:
— Похоже, мы нашли место, где чудеса всё ещё живут.

В тот момент из-за дерева вылетела пара ярких птиц, кружась над их головами. Лев протянул руку, словно хотел их коснуться, но птицы лишь весело чирикнули и скрылись среди ветвей.

— Я думал, что такие моменты уже закончились, — тихо сказал он, — но оказывается, магия здесь… она жива.

Вера кивнула, чувствуя лёгкость, которую они давно не испытывали. Каждое движение, каждый звук, каждое дыхание леса напоминало им: чудо ещё не ушло.
Лора первой поднялась с кровати. Она выглянула в окно, где ночное небо было густым и глубоким, усеянным звёздами. Луна освещала крыши академии, и казалось, будто весь мир дышит ожиданием праздника.

— Пора, — её голос звучал тихо, но решительно. В глазах сверкал азарт, который выдавал хищную природу вампирши. — Полетели на реку.

Ульяна, ещё сонная, потянулась и накинула на плечи накидку. В её движениях чувствовалась леность, но в то же время какая-то внутренняя сила, унаследованная от прабабки — Яги. Она зевнула, но улыбнулась:

— Да наши уже, наверное, все вовсю празднуют день Ивана Купалы. Прыгают через костры, поют, венки пускают… — в её голосе смешались зависть и лукавое любопытство. — А мы тут прохлаждаемся.

Лора усмехнулась, поправляя на себе тёмный плащ:
— Ну так давай не будем прохлаждаться. Ты же знаешь, ночью праздник настоящий. Днём — для людей. А ночь… для нас.

Эти слова зажгли искру в глазах Ульяны. Она подошла к подруге, и в её улыбке заиграла ведьмовская хитринка:
— Ты права. Ночь наша. И река ждёт.

Они переглянулись, и в эту секунду между ними возникло чувство тайного сговора — как будто весь мир принадлежал только им.

— Полетим? — Лора вытянула руку, и её пальцы чуть заметно дрогнули от предвкушения.

— Полетим, — согласилась Ульяна, и её волосы, словно откликнувшись на решение, чуть заколыхались, будто от ветра, которого в комнате не было.

Они подошли к окну, шаги гулко отдавались в тишине академии, а ночь звала их к реке, где уже пылали костры и начиналось настоящее волшебство.
Ульяна подошла к стене, где у неё всегда стояла метла, словно верный конь, ожидающий хозяйку. Она провела ладонью по шероховатой рукояти, и метла будто ожила — тонкие прутики на конце зашуршали, словно радостно приветствуя её. Девушка ухмыльнулась:

— Ну что, старая подруга, полетим праздновать?

Она вскочила на метлу так легко, будто та и была продолжением её самой. В груди защемило сладкое чувство свободы — ночной полёт всегда будоражил её кровь, как лучшее вино.

Лора, в отличие от подруги, даже не искала опоры. Её фигура слегка дрогнула, и вдруг в полумраке вспыхнули алые искры. Тело девушки изогнулось, и в следующее мгновение на её месте взмыла в воздух большая летучая мышь с блестящими, словно атлас, крыльями. В воздухе разнёсся лёгкий шелест перепончатых крыльев.

— Тебе хоть раз не надоедало показывать этот трюк? — с улыбкой спросила Ульяна, приподнявшись на метле.

Мышь каркнула, и звук вышел одновременно смешным и угрожающим. Впрочем, через секунду в её взгляде — маленьких, блестящих глазках — промелькнула озорная искра.

— Ладно, ладно, не сердись, — примирительно протянула ведьма, и метла плавно оторвалась от пола.

Они вылетели из окна, и сразу навстречу хлынул свежий ночной ветер. Волосы Ульяны развевались, глаза сверкали, а сердце билось в такт ночному небу. Луна заливала серебром крыши академии, и всё вокруг казалось частью древней сказки.