Город госпожи Вэр. Книга 1. Часть 1

II

Солнце скрывалось за высокой стеной. Апельсиновые лучи проникали в комнату и силуэты цветов плясали на потолке. Многоэтажные дома Атлантиса выделялись на фоне стены. Но, на изумление обывателей, не загораживали солнышко от белокаменных домов Розария.

Был слышен щебет птиц, который сливался со звуками музыкальных инструментов. Из-за окна доносился сладкий запах цветов, который постепенно переходил в приторный. Да, именно приторный, поскольку ветер нечасто долетал до Розария и разносил пыльцу на малые дистанции.

Бриджит опомнилась. Она ещё стояла напротив маленькой двери. Ещё она опасалась своих мыслей, которые, то и дело, путались в голове и не покидали её, вдруг окажутся истиной. Ей нужно было покинуть Розарий как можно быстрее, сбежать, но не в Атлантис, там её разыщут, а за стену – в трущобы. Но разве она может оставить Анну. Может, лучше остаться и жить счастливой жизнью с мужем? Но она помнила о подкупности работников в Совете. Конечно, если бы только это. Они делали то, что было выгодно Верховому Члену Высшего Совета. Никогда они и не думали сделать что-то для всех. Её муж будет шестёркой. А вдруг он передумает, и будет порядочным. Это вряд ли.

Дверь заскрипела и в комнату вошла Е́на. Она стояла напротив Бриджит со свечой.

- Ужас, у Вас так темно! Почему же Вы не кликнули служанок?! Ладно, я сама всё сделаю.

Она быстро поставила свечку на подставке из молочного камня на стол, прикрыла занавески. Потом снова подбежала к столу, и, с помощью догоравшей свечи, зажгла другие, огромные свечи.

- А где Анна? – удивилась Бриджит.

- Госпожа, я не знаю, где она. С утра её не было видно. Хотя … я вспомнила. Сейчас она в кабинете Вашей матери. Её отчитывают. А за что я не знаю. Подслушивать плохо.

И она смиренно удалилась, всё время говоря о величии девушки. Но если бы она присмотрелась, то поняла, что та уже не слушает её, а вслушивается в чей-то разговор.

Бриджит живо выбежала из комнаты и побежала по коридору. Голос становился всё громче, а коридоры светлее.

Крупные люстры и античные портреты встречали её безмолвием. Белоснежные стены были украшены холстами зимнего пейзажа, вблизи которых были небольшие скамеечки. Но кроме хозяев и ожидаемых гостей, никто не мог сесть и взглянуть на них.

И вот, Бриджит очутилась в кабинете матери. Она постучала в алебастровую дверь, с вставками из клёна, и отворила её. Анна стояла с опущенной головой, в то время, как Элиза отчитывала её, находясь на расстоянии вытянутой руки.

- Как ты могла! – рявкнула Элиза, перед тем, как повернуть голову в сторону своей дочери. – А, это ты, Бриджит. Не бойся, проходи. – теперь её голос звучал, словно шелест листьев на весеннем ветру.

- Мама, пожалуйста, довольно. Анна ни в чём не виновна, – она вошла в комнату – а если ты злишься из-за того, что произошло, то вини меня.

- Но ведь ты не виновна. А вот Анна виновата, - и она с укором взглянула на бедную служанку - ведь она рассказывает тебе всякую ерунду про то, что творится за Стеной. Только представь себе, жуть. А твоя головка не должна быть забита такими мыслями. Разве я не права?

- Я думаю, что нет. Это я просила Анну рассказывать мне про всё это, а она долго не соглашалась. Поэтому она не виновата. – теперь Бриджит взглянула на свою няню, казавшуюся теперь маленькой и низкой - Анна, ты можешь ступать.

- Спасибо – с мокрыми глазами и дрожащим, слабым голосом вымолвила Анна и бесшумно удалилась из комнаты.

- Пускать указания моим служанкам противозаконно. – сказала Элиза – Ты хоть понимаешь, что слуги прекратят мне повиноваться. Как ты могла?! – и она опять стала ходить по комнате, и высказывать свои глупые мысли с умным выражением лица - Мне надо будет поговорить с твоим отцом. Тогда ты, даже, забудешь эти дурацкие помыслы про то, что за стеной. Ты в своём уме? – она резко повернулась к своей дочери - Как можно было додуматься спрашивать о таком?! А если другие узнают?! Тогда тебя посадят! Или даже хуже – придадут огласке. О, Боже, как тогда я буду попадать на приёмы, как на меня будут смотреть, как я смогу покупать для себя новые наряды?

Бриджит засмеялась. Ей, ещё, никогда в жизни не было так смешно. Перед другими Элиза исполняла роль любящей матери, но на самом деле была большой эгоисткой. Бриджит была, лишь, проходом в её беспечную жизнь.

- Что смешного? Я говорю серьёзно. Хватит смеяться! – она стояла неподвижно, словно великолепная маленькая мраморная статуя.

Бриджит открыла дверь, и, сдерживая смех, вышла в коридор. Теперь она понимала всё намного лучше, чем обычно. Всё было как на ладони. Но смеялась она и с себя, ведь она, наконец-то проснулась. Иллюзия, что долгое время пеленой закрывала ей глаза, теперь стала совсем ясной. Таково не случалось с ней прежде. Из-за рутины, она считала всё происходящее нормой, но увидев, отношение матери при свидетелях и без, поняла, кто такая её мать. Но она не хотела оставлять Анну. Поэтому она не покинет этот дом. Бриджит решила, что останется бороться с ложью, но рядом с Анной, человеком, что всегда защищал и будет защищать её.

В коридоре послышался шум, и, через несколько минут перед Бриджит стоял мужчина лет пятидесяти, в чёрных брюках и чёрном пиджаке, с короткой бородкой, без бакенбардов. Это был отец Бриджит Кайл. Он стоял в недоумении от красного лица своей дочери и её слёз. Но тут же улыбнулся, увидев выходящую из кабинета жену.

- Что-то случилось, дорогая? Сегодня ты выглядишь как-то устало, может тебе нужен отдых?

- Нет, дорогой. Я в порядке. Просто, сегодня был такой тяжёлый день, - она с укором взглянула на свою дочь - но скоро я буду в порядке – она посмотрела на часы над камином в своём кабинете, пока закрывала дверь – ужас, уже шесть часов вечера. Нам уже надо собраться в гостиной.

- Правильно, дорогая. Чуть не забыл, доченька, иди в гостиную. Мы с матерью скоро подойдём к тебе.

И Бриджит, снова, прошла через белые коридоры. Ей было неприятно видеть подобные отношения между людьми. Разве это любовь? К примеру, если один любит, а другой использует, разве может быть брак долгим и крепким? А если правду знают оба, что тогда? И именно так вели себя её родители. Они знали всё, что было между ними. Но они решили жить вместе, ведь у каждого были свои корыстные планы. Элиза хотела жить без забот, а Кайл хотел быть любим, даже если бы чувства его пассии были ложью.