Город, которого нет. Живая библиотека

Глава 6. Директор публичной библиотеки Старграда

  У Марка зудело все тело, но чем больше он чесался, тем больше покрывался маленькими черными буквами. Он с мрачным видом, прижимал к груди забинтованную руку и несся по коридору под сонные смешки говорящих лиц, с любопытством уставившихся на него с дверей комнат.

- Даже не хочу спрашивать, - сказало лопоухое лицо с двери его спальни, и отворило дверь.

- А я не хочу рассказывать, - хмуро бросил Марк, сдерживая сильное желание почесать нос, влетел в спальню и направился напрямик в уборную.

  Он вышел из ванной только через час, когда наконец смыл с себя последнюю заразную букву. Скомкав грязную серую форму, он закинул её в деревянный вещевой шкаф. Коснулся картины с пейзажем моря и по комнате разнесся крик чаек и шум волн, будто спальня находилась у самого берега. Звуки, льющиеся из картины, действовали на него успокаивающе и помогали заснуть – Гаврила очень громко храпел. Марк увидел на прикроватной тумбе пузырек с мазью и бинты.

- Хозяйка принесла, - объяснило лицо. – Помажь, полегчает.

  Марк намазал мазью порез от ладони до локтя, обмотал бинтом и почувствовал, что боль стала отступать. Завалился на постель и уставился на тикающие часы на потолке, которые показывали начало второго ночи.

- Тебе бы поужинать, - сказало лицо, но видя, что Марку было не до еды, попыталось его приободрить, - ты со всем справишься…

- Гаврила, я хочу спать, - прервал его Марк, но не грубо, а больше устало.

  В комнате погас свет, и спустя минуту послышался храп. Марк перевернулся на бок. По правде, ему было совсем не до сна – просто он был не настроен обсуждать происходящее.

  Уже с месяц, как он, Валентина, Тимофей и София приступили к выполнению своей части сделки. И пока его дела шли не очень хорошо. По всем фронтам.

  Публичная библиотека Старграда оказалась довольно странным местом, в котором было шумно и суматошно, пахло шоколадом и старой бумагой. Гораздо просторнее, чем выглядела снаружи – по крайней мере, первый её этаж. Марк насчитал десять читательских залов, отгороженные друг от друга книжными шкафами. Последним была отведена большая часть помещения, из-за чего складывалось впечатление, что отыскать нужный отдел или книгу, не представлялось возможным. Но вскоре, опытным путем и с помощью Софии, Марк выяснил, что все не так уж и сложно.

  Если слышны томные вздохи и жаркие признания в любви, значило, что Марк набрел на отдел любовных романов. Отдел классики любого встречал ворчанием и кряхтением. Из-за постоянных взрывов, стрельбы и погонь, в отделе боевиков царил беспорядок – книги часто выпадали с полок и валялись на полу рядом с комками пыли и гильзами от пуль. Среди книг ужасов и мистики  ученики старались долго не задерживаться и избегали оставаться одни. То тут, то там можно было заметить горящие огни злобных глаз, на полу кровавые следы ног, а из книг доносились жуткие скрипы и стоны. В фэнтезийном отделе, нужно было смотреть в оба глаза, чтобы не получить ожог от разноцветных вспышек, вылетающих из книг под шепот непонятных заклинаний. А в исторический стоило идти, закрывая нос, либо постараться дышать только ртом, настолько сильно там воняло лошадиным навозом. Было еще много разных книжных отделов, но встречались и совсем без книг, в которых выдавались пледы, термосы с горячим чаем, новые домашние тапочки, веера, бутерброды, сладости и прочая всякая всячина.

  А чтобы найти книгу, нужно было всего лишь произнести название и автора в правильном отделе. И книга тут же, откликаясь, выдвигалась вперед по сравнению с другими.

  Здешние сочинения не ждали, когда кто-нибудь возьмет их почитать. Они умело завлекали и очень увлекали. Читая о лютой зиме, читатель действительно мерз, после строк о богатом пире, испытывал голод, а если в книге говорилось о долгом путешествии, то у читателя начинали болеть ноги. Именно для таких случаев существовал отдел со всякй всячиной, чтобы в любой момент предложить мягкий плед, термос чая с тарелкой бутербродов и удобные тапочки.

  Если кому-то думалось, что учась на библиотекаря, будет корпеть за учебниками и делать конспекты, то он очень ошибался. Теории не было, с первого же дня началась практика. А проще говоря, самая настоящая работа, и даже оплачиваемая - по воскресеньям ученики получали небольшую стипендию.

  Ежедневно в девять утра, каждый ученик получал длинный список дел и не уходил домой, пока не выполнил все задания. Списки дел выдавали старые секретарши, восседавшие за длинной высокой стойкой в дальнем конце библиотеки. Они, зарывшись в бумаги и книги, с силой и размахом ставили печати на различные документы. Секретарши, все как одна имели тонкие поджатые губы, строгий взгляд и очки на носу. Марк ни разу не слышал, чтобы они разговаривали хотя бы между собой. Ходили слухи, что секретарши давно мертвы, и вместо них сидели марионетки, которыми управлял кукловод, что скорей всего было неправдой, по крайней мере, так сказал Тимофей.

- Тогда бы мы видели веревочки.

  Марк хотел уточнить, шутил он или говорил всерьез. Но Тимофей уже сбежал по своим делам, а спрашивать у других учеников было бесполезным занятием. К тому же к вечеру Марк так вымотался, что забыть забыл о марионетках и кукловоде.

  Вообще среди учеников, царила на редкость напряженная обстановка, которой не было даже в интернате для трудных подростков. В воздухе парил дух соперничества и редко скрываемая  радость ошибкам соседа. В первый учебный день, когда Марк, София, Валентина и Тимофей пришли в библиотеку, их встретили сорок холодных оценивающих взглядов. Ни один не улыбнулся и даже не поприветствовал.

  Тимофей, Валентина и София оказались довольно известными личностями. Ученики громко недоумевали, почему Леганину позволили учиться на библиотекаря. Это же немыслимо! Одаренный вор среди драгоценных творений! Многие ученики даже советовали друг другу оставлять ценные вещи дома. Раз орден не заботился о безопасности книг, то что уж говорить о содержимом их карманов. Тимофея же, судя по его ухмыляющемуся лицу на выпады учеников, вся эта ситуация просто забавляла. Правда до того момента, пока дело не касалось Софии. О ней с завистью говорили, что кто-кто, а уж она точно станет библиотекарем с такими-то знаменитыми родителями, явно намекая, что вовсе не за заслуги.