Город Крови. Шаал-Рю

Часть третья: Страсти по Губителю. Интерлюдия третья

Часть третья: Страсти по Губителю

Губитель. Теперь я понимаю, что этот образ пугал меня с первых дней моего осмысленного существования. Он скрывался за многими масками и личинами, за выспренными и высокопарными словами, но суть от этого не менялась. Токра, Охотник, дитя Тенебриса и Безликой Матушки — всё это был Я, и вместе с тем, всё это были Его искажённые отражения.

Я помню тот день, когда впервые узнал о природе Токра. Это открытие наполнило меня страхом и горечью, но мог ли я предполагать, что Охотник окажется меньшим злом по сравнению с существом, рождённым во времена Ахерона? В глубине души я чувствовал это, но, как водится у смертных, боялся прозреть, отчаянно цепляясь за выдумки.

Кто-то сказал, что невозможно находиться в неведении бесконечно, и он был прав. Истина, будто мутный поток, стремится вырваться из плена, чтобы взбудоражить причастных, разбив вдребезги их наивные воззрения, а иногда обрекая прозревшее естество на схватку с собой. В такие моменты уже не имеет значения, кто прав, а кто нет. Истина становится вещью в себе, перекраивая реальность по своим лекалам…

Артур Смилодон

Интерлюдия третья

(два года назад, 12988-ой год со Смутных Времён Гарата)

Тусклый свет выбивался из всех окон совсем нового, недавно срубленного дома. Запах древесной стружки и душистой смолы всё ещё ощущался в воздухе, рождая мысли о крове и домашнем уюте. Сейчас, поздним вечером, в доме ещё никто не спал, но все уже готовились отходить ко сну. Время от времени внутри раздавались громкие детские крики и голоса женщин, которые пытались успокоить расшалившуюся ребятню.

В этот сокровенный момент, интимный и значимый для любой семьи, раздался приглушённый стук в дверь. Он мгновенно разрушил идиллию, заставив всех, находившихся в доме, замолчать.

— Кого ещё там принесло, в такое время? — послышался скрипучий мужской голос. — Добропорядочные люди спят уже.

— Откройте, пожалуйста, — донёсся в ответ горячий шепот. — Позвольте мне переночевать у вас. Я заплачу, сколько скажете. Деньги для меня не проблема.

— Батюшка Тиум, не надо. Не открывайте, — женский голос попытался предостеречь хозяина.

— Не говори глупостей, женщина. Деньги нам не помешают. Хром, уведи свою женушку в комнату. И ты, Галус. Негоже молодухам представать перед богатым господином в ночных рубашках. И убери отсюда этих сорванцов, пока я не вышел из себя.

С этими словами он отодвинул щеколду, запирающую дверь.

— Проходите, господин, — слащаво пропел хозяин, делая приглашающий жест.

Из темноты подворья в освещённую комнату вошёл человек хрупкого телосложения, в изношенной одежде и разваливающихся сапогах. Тиум осмотрел гостя и сразу помрачнел, приняв его за нищего.

— Ты что, шутить со мной вздумал? Так не пойдёт, бродяга. Пошёл вон, не будет здесь для тебя комнаты. Сначала денег заработай.

Вперёд выступили Хром и Галус, мельниковы сыновья, с явным намерением вышвырнуть попрошайку.

Гость же надменно вскинул руку и изломанным противоестественным голосом прошипел:

— Остановитесь, глупцы! Неужели вы не узнаёте меня.

Мельник и сыновья стали вглядываться в чахоточные черты бродяги, и по мере этого их лица наполнялись изумлением.

— Не может быть! — воскликнул Галус. — Это действительно ты? Эльдик?

Эльдиор мрачно кивнул.

— А что, не похож?

В глазах Тиума Лазеты появилась растерянность. Он явно не знал, что сказать.

— Ну… Проходи, если пришёл, — с трудом выдавил из себя он. — Будь как дома.

Эльдиор насмешливо кивнул и закрыл за собой дверь. На его лице блуждала улыбка, от которой по спине мельника пробежали мурашки. Никогда ещё он не видел у своего младшенького такого ядовитого взгляда.

— Я сяду, — утвердительно сказал Эльдиор, проходя к столу.

По стенам избы скакали веселые язычки теней, отбрасываемые огнём в камине. Эльдиор какое-то время наблюдал за ними, а затем произнёс:

— Ну и как у вас дела? Хорошо живёте? Без меня.

Тиум мрачно кивнул, не решаясь поднять глаза на сына.

— Как видишь, живём, не бедствуем. Вот и дом новый построили. Хром и Галус женились, появились внуки, невестки. Семья, в общем, большая и места для неё нужно много.

Эльдик усмехнулся:

— Ну да, и не поспоришь. Но ведь у тебя были деньги на всё это? Когда-то, помнится, ты здорово подзаработал на своём младшем. Сколько там было? Дублонов двести? Триста? Мастер Гринуй не поскупился.

— Всё не так, — покачал головой Тиум, по-прежнему пряча глаза, — на те деньги я построил ещё одну мельницу и нанял двух работников.

— Вот как? Я слышал, что теперь наша семья считается самой богатой в Малом Тхубере. Поздравляю, отец. Ты хорошо поработал. А что же вы, братья? Значит обзавелись своими семьями? Я слышал детские голоса? Стало быть это мои племянники? Хотелось бы их увидеть.