Город Крови. Шаал-Рю

Глава 35. ​​​​​​​Неизвестный денатос

Глава 35

Неизвестный денатос

Когда Покинутый, одного за другим, вытащил всех товарищей из храма, включая Лукана, возможно уже отдавшего душу, архидемон тяжело вздохнул.

— Хватит скрываться, приятель. Покажись уже.

С третьего яруса, где ещё совсем недавно прятался Смилодон с друзьями, соскочила ловкая фигура, с трудом различимая в тумане. Она уверенно прошла мимо группы вукодлаков, замерших в немой сцене, и приблизилась к возвышению, испещрённому сигилами и магическими схемами. Свет не проникал сюда, но это не помешало неизвестному превосходно ориентироваться в эфире.

— Приветствую тебя, Владыка. Как же я рад, что мне удалось вырвать твою задницу из сингулярности Амальганика.

— Как я и думал, за всем этим всё-таки стоял ты, Бъякура.

— Кто же ещё. Почему ты до сих пор не прикончил вампиров? Только не говори, что пожалел их?

— Пожалел? Вовсе нет. Просто твой план по моему возрождению оказался не совсем удачным. Этому телу осталось немного. Каждое усилие может привести к смерти.

Жёлтые глаза Бъякуры хищно свернули в полумраке.

— Тело разрушается, не справляясь с твоей душой? Это, действительно, не то, на что я рассчитывал. Прости меня, Владыка.

— Не переживай, — архидемон мелодично рассмеялся. — Я провел это время с удовольствием. Ты даже не представляешь, каково быть запертым в одной точке, вместе с двумя надменными существами, противоположными тебе по природе. Даже боль этого тела, которую я отдалённо испытывал несколько лет, предпочтительнее той безысходности, в которую мы добровольно себя заточили. Роханне проще, чем мне или Элохиму. Она хотя бы изредка может общаться со своими послушниками, благодаря их медитациям и постоянному очищению сознания. Ладно, к чему эти жалобы, все мы знали, на что идём в храме Солем. Как давно это было, друг мой?

— Почти двенадцать тысяч лет. Я помню тот день, как сейчас. Триумвират пожертвовал собой во благо Саул Тай, став тем основанием, той опорой, которая смогла оградить нас от посягательств со стороны Трезубца. Вы стали жертвой, которую требовала сингулярность Амальганика, а Ксанфы замкнули её навсегда. Нам, братьям Малкори, оставалось только смириться с решением Владык, но мы дали клятву, что однажды станем сильнее и разрушим барьеры, чтобы вновь столкнуться с теми, кто предал Отцов, и теми, кто стал называться Новыми Богами.

— Так и будет. Я вижу, ты действительно стал сильнее, но достаточно ли? Неужели ты веришь, что сможешь одолеть врага?

— Когда-то мы вместе сражались, как Sol Trabemus. Когда-то вы решили пожертвовать собой. Но с тех пор многое изменилось. Я понял, как Деволиус заполучил в свою армию Всесильных. Ещё совсем немного, и мне удастся повторить его путь.

Гатс сошёл с алтаря и, пошатываясь, приблизился к Бъякуре:

— То есть?

— Это удивительно, но, кажется, мне удалось приблизиться к созданию Пробудившихся.

— А можно подробнее, Араши.

— Конечно, Владыка. Я столько времени угробил на бессмысленные и бесполезные эксперименты, пока однажды само провидение не привело ко мне живую подсказку. Это был истощённый вампир, бежавший после отчаянного сражения с апологетами Алчущего в Амальганию. Несмотря на своё тяжелое состояние, он был невероятен. Почти равный мне, денатосу Разума, по своему интеллекту и силе. Это было почти семь тысяч лет назад. А звали его Рогул.

— Кровавый Рогул, — с улыбкой кивнул Гатс. — Я помню его. Иногда, знаешь ли, мы можем наблюдать за вами, живыми и вкусными, через призму Эклиптоса. Этот образчик впечатлил даже меня, напомнив о славе, которая тянулась за мной задолго до того, как я воспитал Апокалипсиса. Каким же образом он помог тебе?

Бъякура, поигрывая алыми бусами на шее, восторженно ответил:

— Он стал первым Пробудившимся в моей жизни, который не был привязан к точке своего рождения. Я пригласил его в Сафи-Дуран-Урэ, и он согласился стать моим компаньоном. Так, постепенно, за многие годы мы создали две школы — Ичиро и Нариоку, изучая гипотезы и проводя эксперименты. Я давно полагал, что Всесильные — самозванцы, искусственно созданные Деволиусом. Не Боги, но Пробудившиеся. Однако до появления Рогула никак не мог понять, как Тонатосу Пепла[1] удалось обойти главную слабость этого вида существ — жесткую связь с пространством и его геометрией. Рогул, взявший себе новое имя — Сикхариус — предложил мне объяснение. Он допустил, что те счастливчики, которые сумели выжить, пройдя инициацию Мэлос, не будут ограничены в своих путешествиях. Ведь Мэлос питает собой всю Ось Эльфирода.

— Звучит разумно.

Бъякура возбуждённо кивнул.

— Но это не всё. Также Сикхариус разработал любопытную концепцию, которая вкратце звучит так: душа смертного привязана к структуре Кольца Миров посредством так называемого Истинного Средоточия. Это сложный метафизический орган, который отвечает за сохранение души после смерти и её реинкарнацию. Не будь Средоточия, после физической смерти душа оказалась бы без тау, а это неизбежно привело бы к её разложению. Однако Амальганик, создавший всё вокруг, был бесконечно мудр. Душа смертного существа имеет возможность возрождаться бесконечное число раз, благодаря Средоточию, получающему энергию непосредственно из Изнанки. Однако вместе с тем, эта структура налагает на человека серьезные ограничения — он не может выйти за пределы, дарованные ему Амальгаником. И здесь начинается самое интересное. Так называемые Пробудившиеся стали собой, каким-то образом сумев разрушить собственное Средоточие. С одной стороны тем самым они лишили себя бессмертия, с другой — наконец избавились от границ и пределов могущества. Всё, что требуется таким созданиям — наличие той энергии, которую они использовали для своего Пробуждения. Вдали от неё они умрут, причём навсегда. Так Фаргал привязан к Тёмному Альгеану, Къярх из Нокса — к точке Силы, образовавшейся на месте пересечения восемнадцати потоков синтры, пролегающих над островом. Но что же не так было с моим другом Рогулом? Мы вскоре нашли ответ на этот вопрос. Он, будучи обладателем ценной крови Токра, стал первым в мире, кто открыл нормализацию, добившись чистого потока рю, в десятки раз превышающего силу собратьев-вампиров. Это позволило ему стать ходячим источником энергии, питавшей его душу, лишенной Средоточия. После чего он сделал ещё одно открытие — кровь Токра можно переливать в иные «сосуды», применив дополнительные техники предосторожности, вроде антикоагуляционного эффекта зэцу. Открытия Рогула стали основой для работ архиепископа Террановы по подчинению Токра, а затем, по праву преемственности, оказались у профессора Зойге. Я лично преподнёс этим двоим схемы и описания на блюдечке. Но у Террановы ничего не вышло из-за обидчивости Токра, не желающих терять монополию, а Зойге слишком запутался в своих чувствах, и бросил всё, чтобы умереть в застенках. Дрюс же оказался обычным дилетантом, не способным завершить такой важный проект.