Город Мастеров

Глава 2

Конечно, как и у всех детей, у меня есть родители. Именно они создали этот неуклюжий скафандр, в котором я живу. Моя дневная жизнь похожа на жизнь робота. Встать, одеться, проглотить невкусную кашу. Потом тебя тащат за руку в какую-то спешащую толпу. Я тащусь, зажмурив глаза и быстро перебирая ногами. Руку ломит, мне неудобно. Но делать нечего, надо успеть утром заскочить в дверь детского сада.
Я с облегчением вздыхаю, меня оставляют в покое. Я сваливаюсь без сил на скамейку в саду. Ноги гудят, пятки отбиты. А сердце колотится, как огромный будильник. Я закрываю глаза и проваливаюсь в пустоту. Такое впечатление, что, пробиваясь сквозь толпу взрослых спешащих людей, я неслась как цветок в селевом потоке и от меня осталась розовая помятая тряпочка. Я стою на краю скалы впереди меня пропасть. И вдруг прямо к моим ногам, стоящим на скале, падает радуга. Она похожа на плотный целлофан, шириной в тротуар. Моя текучая хрустальная копия выскальзывает из шарика на макушке и отправляется в путешествие по радуге. Я слегка приоткрываю глаза, жмурясь. На кончиках ресниц повисают радужные невесомые капли в них плавают солнечные зайчики. Я вижу, как из солнца вылетают оранжевые апельсины и разлетаются брызгами по всему небу. Небо тускнеет от их яркости. Мои маленькие сферы проскальзывают по позвоночнику вверх и расправляются как прозрачный маленький шатёр вокруг меня. Крылатый Эльф пляшет на моей макушке, серебристая вода наполняет пространство между моим телом и прозрачным шатром. А яркие апельсины солнечных зайчиков падают в мои зажмуренные глаза. Наконец сердце-будильник перестаёт бухать. Я начинаю замечать других детей, ползающих по деревянной горке, что-то обсуждающих на другой скамейке, или бегающих друг за другом по саду. Сегодня тепло и хватает лёгких курточек, чтобы не замёрзнуть. Меня как будто накрыло прозрачным плащом-невидимкой, меня никто не видит и не замечает
. А мне ... мне интересно смотреть как маленькая божья коровка ползёт сначала по скамейке, потом по моей руке. Мой прозрачный шатёр колышется как от ветра. Вокруг божьей коровки надувается прозрачная маленькая сфера. Внутри неё прыгают искорки, она превращается в плотный красный шарик с белыми искорками на поверхности. Шарик начинает бегать, вращаясь внутри своей сферы. И вдруг божья коровка расправляет крылья и, перебирая всеми шестью ножками, взлетает. Мой крошечный Эльф, сверкнув золотом на солнце спешит вслед за божьей коровкой. Она пропадает в густой зелени клёна, растущего неподалёку. Эльф растеряно разводит руками. У божьих коровок встреча на дереве. Ну зачем им мешать.
Мой Эльф радуется солнцу и летает, как реактивная стрекоза, ловко лавируя между головами других детей. При его приближении хрустальные шарики над их головами набухают и начинают шевелится. Вот над головой новенькой в сиреневой курточке шарик задёргался, чихнул и из него вывалился кубарем помятый Эльф. Малюсенький как муха, с сиреневыми крылышками такого же цвета, как и её курточка. Девочка забеспокоилась, и присев на корточки спряталась за скамейкой. Она прижмурившись наблюдала за своим Эльфом. Шарик над её головой все чихал и чихал, пока не превратился в солнечный светящийся апельсинчик, похожий на солнечного зайчика. Её бедный Эльф перевернулся в воздухе и едва не хлопнулся на землю, соскользнув в пике. Да с такой хозяйкой полетаешь, как же, конечно.
Мой Эльф, вопросительно помахав мне руками спланировал вслед за Сиреневым. Он подхватил его под руку, и они что-то оживлённо начали обсуждать. Сиреневый все время оправдывался, разводя руками. махая в сторону хозяйки. А она уставилась, не мигая, на моего Эльфа. Как будто живого динозавра увидела вместо музейных косточек. Глаза её все увеличивались и увеличивались, а брови превращались в крыши без домиков. Губы превратились в сжатые розовые бантики. Она что, никогда своего Эльфа не видела?! Или не летала по ночам на сферах по спиралям?! Наверно она просто переходит из одного восприятия в другое ничего не запоминая. Тут мой Эльф начал что-то объяснять Сиреневому, тыкая в его хозяйку, видимо намекая на то, чтобы он вернулся. Пока она от удивления не грохнулась в обморок. Должен же он хоть немного соображать.
Сиреневый активно закивал головой и, немного заваливаясь вправо, похромал на своих ненадёжных крылышках. Неуклюже спланировал ей на макушку, протолкал туда-сюда хрустальный шарик на её макушке. Шарик опять чихнул какой-то не то слизью, не то пылью. Сиреневый поморщился и залез, согнувшись как кролик, в земляную норку. Новенькая аккуратно потрогала пальчиком свою макушку. Попытавшись свести глаза к переносице, поводила ладошкой по голове. Ничего не найдя, видимо успокоилась. Испуганно посмотрела на меня, наши глаза встретились, и она даже посерела со страха, потом встала, засунула руки в карманы и попрыгала в дальний угол сада за деревья, иногда оглядываясь на меня через плечо. Типа я не я, и хата не моя. То есть Сиреневый Эльф нам обоим привиделся.
Ну типа, поговорили муха со стрекозой и разошлись по своим шарам. Ну подумаешь, стрекоза умеет разговаривать, брать муху под руку, и вообще у всех нормальных людей в хрустальных шариках над головой обязательно живёт какая-нибудь живность. Мой Золотистый Эльф танцевал вращаясь вокруг собственной оси и СМЕЯЛСЯ , держась за живот, чтобы не свалится с траектории полёта. Я, закрыв один глаз, другим пыталась заглянуть себе на макушку. Эльф покатывался со смеху, держась за живот и тоненько серебристо хихикая. Потом успокоившись, сел на погончик моей курточки, как на скамейку. Мы с ним сидели и смотрели на солнышко. Солнечные апельсины все текли и текли прозрачными брызгами в мои глаза. А мой Эльф в позе мыслителя все размышлял и размышлял. Наверно о средствах общения между отдельно взятыми эльфами в чужих головах.
Он посмотрел на мой нос и перевёл взгляд на мои ресницы и вздохнул. Я все поняла. Сложила мои сферы чемоданчики за спиной, пошевелила руками, повертела стопами. И сложила шарик над головой, вместе со спрятавшимся туда Эльфом. Я пошла медленно, большими сужающимися виражами к новенькой. Я все время старалась двигаться, когда она не оборачивалась. Мои сандалии скользили по траве, как лыжи. Колени чуть-чуть согнуты, и я медленно плыву по воздуху, держа в центре внимания спину в сиреневой курточке. Я стараюсь двигаться так, чтобы между мной и этой спиной все время были какие-то предметы - то скамейки, то стволы деревьев. Мне стала нравится такая игра. Едва её спина начинала подрагивать, чтобы обернуться, я быстро пряталась за ближайший объект и приседала. Выждав, несколько секунд необходимых, чтобы она могла повернуть голову и оглянуться. Я выползала из-за своего очередного укрытия и, как ниндзя на задании, продолжала подкрадываться к забившейся под кустом, на корточках, девочке.
Она была русоголовой. И на её тонких волосах прыгали, отражаясь мелкие солнечные зайчики. Мои поползновения на полусогнутых ногах остались незамеченными. И когда я подошла наконец и прикоснулась к её плечу, она вздрогнула. Я присела рядом и постукала по своей макушке ладошкой. Шарик провернулся и оттуда вышел, потягиваясь, мой Эльф. Он отфутболил мою кучеряшку и точно так же, как и я постукал своей рукой по своей макушке. Откуда вылетела маленькая золотистая искорка. Я, как бы оправдываясь, пожала плечами. Глаза новенькой сделались совсем круглыми от удивления. Бровки домики заходили ходуном. Её хрустальный шарик опять чихнул, и из него опять кубарем вывалился Сиреневый. Она, одним глазом глядя на моего Эльфа, вторым пыталась заглянуть себе на макушку. У неё это плохо получалось.
Сиреневый сидел у неё на макушке и расправлял свои крылышки руками. Мой Эльф кинул ему какую-то крохотную бутылочку, видимо с лекарством. Сиреневый вежливо кивнул и обрызгал свои крылья из пульверизатора, прожилки в его крылышках стали почти фиолетовыми, а пространство между ними засеяло мягким сиренево-розовым светом. Он оглянулся на свои расправленные крылышки и благодарно склонил голову, галантно присев в книксен. Я старалась не смотреть на новенькую, чтобы не смеяться. А она все так же таращилась одним глазом на моего Эльфа, а другим пыталась углядеть своего Сиреневого. Мы сидели на корточках отвернувшись от всех, плечом к плечу. Эльфы слезли с наших макушек и переместились каждый на плечо своей хозяйки. Они были похожи на важных надутых премьер-министров двух сопредельных государств, которые совсем недавно обнаружили своё существование и факт соседства.
Мы с новенькой косились на своих Эльфов и не шевелились, почти не дыша. Со стороны мы были наверно похожи на минёров, решивших слегка поспать во время разминирования. При этом сидя, не шевелясь, на корточках. Сиреневый был больше похож на ученика, а мой вовсю разыгрывал метра. Короче блоха, живущая на кошке, учит другую блоху, как ей находить общий язык со своей кошкой. Этот исторический международный консилиум был прерван громкими призывами на обед...
Мы с новенькой сели за один стол, ни слова не говоря. Молча дохлебали ложками обеденный супчик. После обеда её забрали. Она, уходя, все оглядывалась на мою голову, все время сосредотачиваясь на моей макушке.
На меня данное событие произвело куда меньшее впечатление. Просто я себя чувствовала старым опытным разведчиком в тылу врага. Который вышел на связь с молодым неопытным агентом. И чтобы не завалить всю операцию, надо было соблюдать максимальную осторожность. Было необходимо, чтобы окружающие не заметили сговор резидентов. Когда она наконец ушла, я с облегчением вздохнула. Я в глубине души боялась, что она сейчас вскочит и заорёт, что Эльфов не бывает. Но она по всей видимости переваривала все происходящее с тихим ужасом, но молча. Я так и не поняла, что же её ужаснуло больше всего - наличие своего личного Эльфа!? Что, наверное, было бы странно... Или вид моего Золотистого?! Я давно подозревала, что у всех остальных есть все тоже, что и у меня. Только оно то ли спит, то ли не работает. Ну как машина без бензина. Стоит себе кузов с мотором и стоит, никого не трогает. Я уже к себе притерпелась, привыкла. К скачкам сознания с одного уровня на другой, к ослепительным путешествиям по ночам. К чтению книг из домашней библиотеки под одеялом. Только все время старалась сделать вид, что я как все. Пустое тело-скафандр, в котором никто не живёт и ничего не двигается.