Город мёртвых

Глава 15

Время шло. Наступала зима. Обычная французская зима, которая больше похожа на осень. Поль по-прежнему обслуживал бабушек и дедушек. Детей ему больше не доверяли. Ему вообще не доверяли. Полю казалось, что за ним постоянно кто-то следит. А может это просто игра воображения? Скоро ему стало скучно. Всё чаще он думал, как обманулся в своих мечтах. А мечтал он о научной работе. Мечтал облегчать страдания несчастных. Но, к своему удивлению, он не замечал, чтобы на острове кто-то был несчастлив. Безумцы обычно счастливы в своём неведении.

Порой ему казалось, что он тоже потихоньку сходит с ума. Его дни были похожи на дни сурка. Он отдалился от Нади, представляя, как за ними наблюдают. Девушка переместила точку своего внимания на Дейзи.

В тот день, когда Поль задержался около полки со спиртным, он понял, что дальше так продолжаться не может. Он выдохнул, настроился и направился к мадам Люсет, которую после инцидента в доме мадам Джульет не видел.

Она приняла его у себя в кабинете. Её губы растянулись в милой улыбке. Выжидала время и теперь наслаждалась своей победой. Поль с отвращением вдохнул запах лаванды. Он вспомнил, что когда последний раз приезжал в дом своих бабушки и дедушки, там также противно пахло лавандой. Мадам Люсет вежливо предложила Полю присесть. Предложила напитки. Он отказался. Пауза затянулась. Молодой человек не мог отвести взгляда от бюста женщины. В нём боролись два противоречивых чувства: его тошнило при мысли о прикосновении к этой женщине, и у него распирало в брюках так, что он готов был молить её об избавлении от этого мучения.

– Мадам Люсет, я хочу вас попросить освободить меня от работы. Мне скучно, я занимаюсь тем, что мог бы делать студент. Вы мне обещали научную работу, а на самом деле...

– Так ли это?– перебила его Мадам Люсет. В её голосе звучала ирония. – Куда ты хочешь уехать? В Париж? Кому ты там нужен? У тебя ещё нет даже нормального стажа, чтобы устроиться на работу. Где ты будешь жить? На что? Ты думаешь, я не знаю твоих мыслей. Ты считаешь, что ТАМ настоящая жизнь, а здесь – ничто. Открой глаза, сними розовые очки. Наш город – это будущее мира. Ты пройдись по любому французскому городу в выходные. На улицах – ни души, города вымирают. Ты не встретишь бегающих и шумящих детей. Они сидят в колясках, рты заткнуты в лучшем случае сосками, в худшем – сосут собственные пальцы. Зайди в детские экраны во всю стену. Они не должны мешать взрослым своими вопросами и просьбами поиграть с ними, потому что родители должны самореализоваться. Они не должны бегать, потому что могут упасть и разбить коленки, и тогда родителей обвинят в ненадлежащем уходе. Они не должны громко смеяться – это мешает соседям. Они много что не должны делать, что делали их сверстники пятьдесят лет назад. Их довозят до школ на машинах, их за руку ведут няни, их оберегают от всякой ответственности. Представляешь, что происходит с ними, когда они вынуждены вдруг стать взрослыми? Депрессия, психоз, раздвоение личности, бегство в виртуальный мир – любимые заболевания. Это и есть наши будущие клиенты. Ты думаешь, что спас Эрика? А ты знаешь, что у Эрика уже была истерика от того НАСТОЯЩЕГО мира? У него началась бессонница. Шум, грязь выхлопных труб, толкотня. В чём смысл жизни? Как говорят парижане: метро–работа–сон? Здесь ты помогаешь этим старикам продлить нормальную жизнь...

– Нормальную жизнь, вы говорите? – Поль встал. Он заходил по комнате. Он сам не знал, откуда у него взялась эта уверенность. – Нормальная жизнь... Да вы лишаете этих стариков самого дорогого, что у них есть – вы их лишаете памяти, вы их лишаете родных...

– Да, мы лишаем их памяти, – произнесла мадам Люсет с вызовом. Она посмотрела на Поля свысока. Поль смешался. Он не ожидал такого признания от своей начальницы. – А зачем им эта память? Зачем им помнить, что их бросили собственные дети? Зачем им помнить, что они никому не нужны. Ты видел тех несчастных, которых вывозят в городские парки Парижа на инвалидных колясках. Ты видел тех стариков, которые похожи на мумий? Которые не живут, а существуют как растения? Они ничего не осознают, они просто дышат и едят, и всё! Ты знаешь, почему они такие? Потому что у них нет семей. Дети сбагрили их в дома престарелых. Ты видел, в каких условиях живут старики здесь, не имея памяти, потому что память их убивает. Ты видел? Они счастливы. Они сами двигаются, сами едят, сами выбирают себе наряды. Они сами пришли сюда для того, чтобы быть счастливыми. И они счастливы от своего неведения. Каждое предательство со стороны близких – это шаг к инфантильности. Мы почти доказали причинно-следственную связь между знанием, что у тебя есть дети, которым ты не нужен, и вегетативном состоянием. Таким образом организм требует, чтобы на него обратили внимание, направляет посыл: «Я твоя мать или отец, я дал тебе жизнь, я был рядом с тобой в первые твои дни, дай мне немного тепла и заботы».

Мадам Люсет взяла длинную сигарету. Тонкой струйкой дыма разливался по кабинету запах лаванды. Её руки немного дрожали. И тут Поль увидел, насколько мадам Люсет стара. Она воздвигла эту империю, чтобы в старости не быть одинокой. Она построила этот мир, чтобы в старости не стать нищей. Её глаза– сухие и злые– быстро бегали по кабинету и вдруг остановились на кончике зажжённой сигареты. Она нервничала. Она сильно нервничала. Но почему?