Город мертвых слов

Пролог

Город мертвых слов.

Пролог

Деревня Луково. Ночь с 13 на 14 января, 1999 год. Святки.

Снег был такой тихий, будто сам воздух боялся шуметь.
Небо — чёрное, как зола, лишь багровый ореол дрожал у горизонта — там, где замерла старая электроподстанция.
Домик, где собрались девочки, стоял на отшибе, с выбитыми стёклами, зашитыми фанерой. Тепла в нём не было — только свечи. И они, пятеро, следили за пламенем, затаив дыхание.

— Ну, по кругу, — прошептала Рая, самая старшая. Ей было пятнадцать. Она уже курила украдкой и красила ресницы маминой тушью — той самой, что мать привезла с заработков из Москвы.
— Говори: кто мой суженый-ряженый, покажись во сне… — продолжила она, протягивая зеркало.

Лена молчала. Ей было двенадцать. Гадать не хотелось. Но все пришли — даже Таня с бронхитом и ватой в ушах — и Лена не могла отступить.
Они верили, что именно в эту ночь можно увидеть того, кто тебе предназначен. Или — что-то хуже.

— Лена, давай, — подталкивали подружки.

Она взяла зеркало, сдерживая дрожь. Свеча пульсировала.

— Суженый-ряженый, приди ко мне ужинать… — прошептала она в щель между двумя зеркалами. В отражении — тусклый свет, её собственные глаза и вдруг...

Что-то мелькнуло. За спиной.
Не отражение. Тень. Чужая. Вытянутая. С костью вместо кисти.

— Кто-то был! — вскрикнула Лена, уронив зеркало. Оно разбилось на десятки осколков.

Все замерли, пытаясь осознать, что произошло.

— Дура, — прошипела Рая, первая оправившись. — Сломала. Теперь всякое может…

— Тихо! — Таня прижалась к стене. — Там... кто-то ходит. Я слышала.

Издалека, со стороны леса, вспыхнул свет. Не фонарь. Не машина. Не костёр.
А золотой полукруг, висящий в воздухе, как полная луна, только на уровне земли. В центре — фигура.
Высокая. Женская. Волосы плывут, как водоросли. Она поднимает руки — и свет становится алым.

Лена чувствует, как всё замирает. Даже сердце.
Это не сон. Это нельзя было видеть.

— Нам надо уйти, — шепчет она.

Но никто не двигается. Все зачарованы этим светом — он манит.
А потом — вспышка. Свет исчез. Женщина растворилась. Остались только вопросы.

Спустя час они были дома. Лена не спала. Ей казалось — у неё лихорадка. Руки — ледяные. Под ногтями — чёрная пыль, которая все никак не хотела отмываться.
Она посмотрела в окно — и увидела: на другом конце деревни горит изба.

Там жила Рая.

Люди бегут с вёдрами, кричат. Поздно. Она почувствовала это, едва пламя пожара коснулось ее глаз.

Утром говорят: девочку нашли обугленной. Вокруг тела — круг из золы.
А на потолке — руна. Никто не узнаёт её. Только бабушка Лены, увидев знак, сплёвывает и крестится.

— Это... запечатывающая.
Ты, Ленка, запомни. Кто открывает ворота — тот погибает.
А вот кто должен их закрыть — тому страшно жить будет.

Она гладит внучку по голове. Лена не плачет.
Только сжимает в кармане осколок зеркала, что зачем-то подобрала той ночью.

Она никогда никому не расскажет,
что видела,
что услышала,
и что голос в зеркале прошептал:

— Тебя позовут, когда снова откроется Явь...