Город Мертвых Талантов

ГЛАВА 10. Драгоценные

— Белоконь, где сочинение? — вкрадчиво интересуется Зоя Всеволодовна.

— Какое сочинение? — вздрагивает Саша.

Она сидит за партой в кабинете литературы, а Зоя стоит перед ней.

— Ты должна знать — какое. Я задала его ровно год назад. — с угрозой в голосе отвечает Зоя Всеволодовна.

— Сашенька, — ласково шепчет Светлана, высунувшись из-за Зоиной спины, — я же тебе говорила: напиши, неприятности же будут! Вот и пожалуйста.

— Хорошо, я напишу... — покорно кивает Саша, — но скажите, на какую тему!

— Тема написана на доске. Садись и пиши! Пока не напишешь — из кабинета не выйдешь! — объявляет Зоя Всеволодовна и чеканным шагом покидает кабинет.

Светлана посылает Саше воздушный поцелуй и выплывает следом. Дверь с грохотом захлопывается за ней, щелкает ключ в замке.

Саша смотрит на электронную доску — на ней сияет надпись огромными буквами: “Тема сочинения.” Чуть пониже к доске приколот деревянный петрушка.

“ Так какая же тема? — размышляет Саша, — Петрушка… В него этот Каспар сегодня играл. А, знаю! Тема — Каспар Хаузер!

Кто же это такой? Я ведь знала! Забыла... Это от голода. Надо яблоко съесть”

У нее в рюкзаке всегда лежит яблоко. Но что за гадость? Оно измазано липкой черной грязью!

“Хорошо, что я ношу с собой бутылку с водой! Там, правда, чуть-чуть осталось, на донышке, но яблоко вымыть хватит.

Густая, как масло, вода медленно течет из бутылки, яблоко выскальзывает из рук. Катится, подпрыгивая, в угол кабинета, за ним тянется черный след. Саша идет за яблоком, но в углу вместо него лежит прозрачная красная бусина.

“ О! Это очень важная вещь! Не помню, для чего она мне, но точно знаю — я должна забрать ее и спрятать…

Саша наклоняется за бусиной, а в углу — дыра. Даже целая нора.

“ Как здорово! Я сейчас просто вылезу отсюда и убегу. Меня же мама ждет давно!”

Она протискивается в нору и ползет, крепко сжимая в кулаке бусину — ее ни в коем случае нельзя потерять! Стены норы сужаются, теснят ее со всех сторон, она уже не может двигаться вперед.

Нет, надо ползти назад. Не получается! Стены норы сжимаются, давят сильнее, сильнее. Как душно!

— Мама, помоги! — едва дыша шепчет Саша…

...И проснулась вся в слезах. “Это сон, какое счастье!”

Прохладное, бледное солнце смотрело прямо в круглое окно комнаты со скошенным потолком, наполняя ее мягким, светом. Пахло лавандой, смутно знакомыми травами и чуть-чуть жасмином.

Саша села на кровати и начала соображать где она, и что с ней вчера произошло.

Город муз… сумасшествие какое-то! Как можно в такое поверить? А впрочем, что ей еще остается? Или все это правда, или она сошла с ума. Второй вариант никуда не годится, значит придется смириться с первым.

Она оглядела комнату. Давно не крашеные белые стены, дощатый пол, в углу старинный шкаф, под окном небольшой письменный стол. Она лежит на высокой, как слон, кровати, придавленная тяжелым лоскутным одеялом. А на одеяле Молчун — развалилась, негодяйка, поперек, прикинулась куском белого меха.

— Брысь отсюда. — сказала ей Саша.

— Это почему? — зевнула Молчун.

— Потому. Бесишь. Если хочешь знать, я вообще кошек не очень-то люблю.

— Да и на здоровье. Я не кошка.

— Ах, да, я помню. Все равно бесишь.

— И тебе доброе утро...

Молчун с обиженным видом перепрыгнула с кровати на стул, где была аккуратно сложена Сашина одежда. Устроилась поверх, глядя на Сашу вызывающе. Та решила не поддаваться на провокации, тем более, что разлеживаться было некогда и неуместно. Спрыгнула с кровати. Обнаружила себя в белой рубашке до пят. Надо же, значит вчера хватило сил раздеться и напялить эту хламиду.

“А одежду мою кто-то сложил, я бы на пол швырнула.”

Она согнала Молчун со стула и с удивлением обнаружила, что ее вещи постираны и отглажены. Оделась, подошла к окну — ей хотелось взглянуть при свете дня на сад, поразивший ее вчера.

Но ее ждало разочарование. Сад выглядел запущенным и заброшенным. Там и сям высились обломки каменных стен, останки чугунных заборов. Прямо посреди очаровательной зеленой полянки торчала старая калитка. И больше ничего. Калитка в никуда? Почему бы не убрать весь этот хлам?

На дорожке, ведущей к зарослям синей гортензии показалась Бэлла. Она торопливо шла, держа в руке тяжелое ведро, перегибаясь набок и сильно хромая.

“Зачем она несет воду в кусты? Что там поливать после вчерашнего потопа?”

— Ну и что ты встала, как пень? — вернула ее в реальность Молчун.

Саша машинально обернулась, а когда снова посмотрела в окно, то Бэллы уже не увидела. Она успела скрыться в кустах.

— Чего застыла, говорю!

— Да сон мне приснился… странный, — ответила Саша.

— Расскажи.

— Буду я кошке сон рассказывать!

— Я не кошка.

— Угу. Я пошла. Ты со мной?

— Это еще кто с кем идет… — Молчун открыла носом дверь и шмыгнула в коридор.

По дому плыл аромат вишневого варенья. Саша остановилась в просторном пустом холле, повела носом. Молчун с загадочным видом села неподалеку и сделала вид, что не может оторвать восхищенных глаз от полусонной мухи на окне.

— Покажешь где кухня? — спросила ее Саша.

Молчун прикинулась кошкой.

— Ну и ладно, сама найду.

От холла отходила небольшая лестничка немного вбок и вниз. Снизу доносилось невнятные звуки — что-то постукивало и позвякивало.

Саша спустилась по лестничке и поняла, что пришла куда надо.

Кухня оказалось пугающе огромной. Посередине высилась белая печь, в которую при желании можно было бы запихнуть бревно. Стены от пола до потолка заняты шкафчиками, полочками, ящичками. Огромные корзины с овощами и фруктами, сундуки, короба, здоровенные глиняные жбаны. Невероятно, как можно в этом разбираться! Но у Бэллы, видно, неплохо получается, вон она, в углу возле маленькой печки, помешивает в кастрюльке. И аромат сводит с ума даже равнодушную к еде Сашу.