Город Мертвых Талантов

ГЛАВА 30. И снова Кассандра.

Огни веселых улиц остались позади, лишь два желтых круга света танцевали теперь на дороге, подпрыгивали на колдобинах, выдергивали из темноты кусочки далекого неба и близкого леса. Кассандра с довольным видом откинулась на спинку сиденья, подставила лицо ветру, с наслаждением вдыхая тревожный запах болот и гнилой древесины.

— Задавай свои вопросы! — великодушно разрешила она, не глядя в Сашину сторону.

Выражение блаженства на лице Кассандры раздражало Сашу. Захотелось сказать какую-нибудь гадость.

— Платон Леонардович тоже работает на вас? — ехидно спросила она, похлопав рукой по зеленому кожаному дивану.

Кассандра улыбалась все так же безмятежно.

— Молодец, узнала руку мастера... Не суди его строго. В вашем мире его считали свихнувшимся чудаком. А в Музеоне его использовали как шофера и автослесаря. Разве не глупо? Все равно что возить воду на арабском скакуне. А у нас он расцвел. Мы создали ему условия для работы, а он создал все чудеса в нашем городе. — она помолчала. — Не о том говорим. Ты не ради него сюда явилась.

Саша вцепилась, ногтями впилась в кожаное сиденье, безуспешно пытаясь унять дрожь в руках.

— Да. Я пришла за мамой. Она у вас, и я не уйду без нее. Не притворяйтесь, что не знаете. — дерзко ответила она.

— Вижу, мой урок пошел тебе на пользу. — усмехнулась Кассандра. — Никогда не смущаться. Ты стараешься. Ты молодец. Ты храбрая девочка и заслуживаешь правды. Я расскажу тебе все с самого начала. Печеньку?

Она протянула Саше темный кружок на раскрытой ладони. Саша, не взглянув на печенье, помотала головой. Кассандра пожала плечами, спрятала печенье в карман.

— Не такая уж я ясновидящая, какой меня считали в Музеоне. — начала она своим медовым голосом, — Но я умна, наблюдательна и обладаю даром убеждения. А еще я умею сочинять истории и вдохновенно врать. Вот эти-то скромные способности и помогли мне прибрать к рукам этот наивный городок.

— Но зачем? Вас и так слушались, верили каждому слову!

— А сама-то как думаешь? Впрочем, где тебе понять! — сладкий голос стал жестким и холодным. Она уже не улыбалась. — Когда ты растешь найденышем, без роду без племени, и все, что у тебя есть — это твоя хитрость… Когда важные, наделенные властью высшие существа спрашивают тебя, малявку, как им лучше поступить… И ты осознаешь, что держишь их за горло своей маленькой лапкой, дергаешь за ниточки, как тряпичных кукол… Вот тогда начинаешь понимать, как сладка власть. Но ты не ровня им. Ты — полезная вещица, вроде игрушечного шарика с ответами. Знаешь такие? Тебя вытаскивают из ящика, когда понадобишься, получают ответ на вопрос и кидают обратно в ящик. Можешь себе такое представить? А хочется власти полной, чтобы не надо было притворяться и хитрить. Я ведь человек честный, открытый.

Она умолкла, лицо ее застыло, взгляд стал тяжелым и холодным.

— Я всегда чувствовала, что со мной что-то не так, что я всем чужая, другая, не такая. Существо второго сорта. Ты говоришь — слушались, уважали… Меня никто никогда не любил.

В ее голосе звучала самая настоящая, искренняя обида.

— А как же Бэлла? — мягко возразила Саша.

— Бэлла? — Кассандра взвилась, будто ей всадили булавку в бок. —

Лучше бы она меня ненавидела! Ты, любимая и единственная, никогда не сможешь понять, каково это — быть номером вторым!

Я собирала и сушила для нее травы, растирала их в порошки, помогала варить эти вонючие снадобья, пробовала на себе противные мази. Но лицо ее светлело только когда приходила она. Ариадна. Твоя мать. Чем она заслужила такую любовь? Я не могла понять. Я ее ненавидела. А эта глупая курица не замечала ни ненависти, ни любви. Когда этот бедолага Марк лишился по ее милости рассудка, она и бровью не повела! — в холодном голосе прорезалась неприкрытая злоба.

Внутри у Саши все кипело — как она смеет так говорить о маме! Она уже набрала воздуха для возмущенной речи, но заглянув в глаза Кассандре, осеклась. Разве можно что-то объяснить раненому ребенку, ревнивому, озлобленному ребенку с каменным лицом?

Кассандра помолчала немного и снова заговорила мягко и монотонно, будто сказку рассказывала:

— Так продолжалось до тех пор, пока в один прекрасный день, блуждая в тоске по болоту, я не встретила хухлика — жалкого и отверженного обитателя здешних мест. “Великая Утроба зовет тебя!” — пропищал он и поманил меня на болота. Я дрожала от страха, но пошла за ним. И под сводами Черной горы я обрела дом. Утроба рассказала мне все. О моей прародительнице — черной ведьме. О силе, которая дремлет во мне. О мерзавке Агафье, которая чуть не погубила наш род. Об изгнании. И о том, что я оказалась в Музеоне не случайно.

Наконец-то все встало на свои места. Я осознала свою истинную природу и мое предназначение открылось мне. Я поклялась разделаться с вашим поганым родом и положить Музеон к ногам Великой Утробы.

— Но это же глупо! — не выдержала Саша, — Кто-то утопился в болоте по собственной дурости, да еще пятьсот лет назад, а вы за это хотите уничтожить меня и маму? Мы-то в чем виноваты? Это что, кровная месть?

Кассандра посмотрела на нее с жалостью, как на слабоумную.

— Деточка. Я сама сочинила эту сказку. Ты поверила? Не огорчайся. Все верят.

— Но зачем? Для чего? — Саша ничего не могла понять.

— Сочинять истории полезно. — просто ответила Кассандра. Только это должны быть правильные истории. Кому нужна скучная, кислая правда? Захватывающие истории — вот чего все хотят!

— Так значит... проклятья нет?

Кассандра равнодушно пожала плечами.

— Понятия не имею. Не интересуюсь мистикой. Мне нет дела до прошлого. Я иду вперед и никогда не оглядываюсь.

— Но тогда зачем? Зачем вы это делаете?

— Деточка, мне нужна ты! — нежно промурлыкала Кассандра.

— Я? Зачем? — Саша на всякий случай отодвинулась в самый уголок.

— Сверни ковер нетерпения и спрячь в сундук ожидания.

Саша поморщилась: