Город в кольце

Город в кольце

Из навороченного, работающего на чистой магической энергии трамвая, чья остановка в такт времён нетривиальных решений находилась на уровне чуть выше привычного здания, вышел юноша приятной наружности – и в одёжке приличной, и личиком смазливым не обделенный.

На ногах темные брюки, в самом низу угольно–чёрные высокие ботинки в плотном шнуровании; выше пояса поблескивала белая рубашка с аристократическим воротником и с изумрудного цвета кругловатыми украшениями, а окутывало все это тёмно–синие пальто, со всем известной вышивкой на левой стороне груди. Лицо молодого человека своей благородностью ничуть не отставало от одежды: белесая, почти бледная кожа без единого пятнышка, тонкие, словно материнская нежность, черты лица, шелковистые, густые и исключительно черные волосы средней длины, которые разделялись на пробор и по каждую из сторон держались объемной формы.

Конечно, ни у кого не возникнет желания подвергнуть внешний вид парня критики, однако есть тот элемент внешности, который затмевает все остальные — глаза: безупречные, глубокие, зеленные глаза. Не цвета далёкого, затерянного в дикий лесах, болота, а цвета светлых, бескрайних полей райского сада.

Таков был наш молодой человек, впрочем, не сильно выделяющийся на общем фоне станции и людей. Все же, культура Пенто была без сомнений на высоте, что в итоге отражалось и в умах, и в лицах, и в поведение, и, что должно следовать в перечислении первее всего, в манере одеваться его жителей. Правда, и в такой бочке меда бывает ложка дегтя, проявляющаяся не только территориально.

Ноги парнишки, момент от момента прикрывающиеся за элегантно раскачивающимся подолом верхней одежды, в ритм окружающего фона бились об темно–глубокую плитку станции, ведя тонкое тело вдоль станции, а после и по лестнице вниз — к уличным просторам. Чуть вдалеке от станции стояли две женские фигуры, в таком же одеянии, что и юноша. Не взирая на недовольное лицо одной из них, парень даже и не думал хоть сколько–нибудь ускорить шаг, завершая свой путь так же, как и начинал.

— Ты опоздал, — грозно констатировала одна из девушек, с белыми, как первый снег, волосами, примерно, до плеч, и тонкими...нет, леденистыми чертами. Глаза были серыми, каким бывает пещерный лёд, а брови с губами тонкие и почти сливающимися с бледным тонном кожи. Как–то так себе представляют аристократию далёких северных стран из сказок.

— Не отрицаю, — ответил юноша, — Но ведь не настолько, чтобы меня ругать, а, Саша?

— Ну не знаю, — сухо и весьма неоднозначно сказала белоснежная девушка, — опять книжки свои трижды проклятые и бесполезные читал всю ночь? Безнадёжный идиот.

— Я так–то даже на твой вопрос не успел ответить, а ты уже обзываешься.

— Ха–х, хочешь сказать, что по какой–то другой причине опоздал?

— Да нет.

— Ну так чего возникаешь тогда, паразит?

— Саша, а ты всегда с ним так общаешься? – ловко вклинилась в диалог скромного вида шатенка в очках по имени Элис.

— Не всегда, только когда злая, – ответил за Сашу Андрэ.

— А она точно не всегда злая? Я как ни с толкнусь с ней в академии, то всегда лицо, как у гвардейца.

— Родилась такой, что поделать.

— Так, мы ведь не просто поболтать собрались, верно? – перебила Саша.

— Верно, — Андрэ в миг стал серьезнее и убрал комичное выражение с лица, — все готово? – юноша повернулся к Саше, – ты договорилось? Все точно в силе?

– Да

Далее Андрэ повернулся уже к Элис:

– Магия, полагаю, тоже готова? Все же из нас троих ты наиболее ответственная.

– Да, все готово, я смогу! – воодушевленно ответила Элис, но чуть погодя добавила, – Андрэ, Саша, вы точно уверены, что хотите это сделать? Негоже студентам Престижной Магической Академии такой дуростью заниматься…

– Моя замечательная и предобрейшая подруга! – Андрэ зачем–то включил все свое обаяние и подвешенность языка, – Мы же собираемся карать отпетых негодяев, пусть и с небольшой выгодой для нас самих! Больше скажу: по–моему мнению, студенты Престижной Магической Академии и должны своими талантами сражать все самое плохое, что есть в нашем бренном мире.

– Тут, пожалуй, я полностью соглашусь с этим паразитом, – ухмыльнулась Саша.

– Ну–с, тогда в путь!

– Эх… – вздох Элис, наполненный легкой грустью – то, на чем закончились их препирания, и то, от чего началась их благородная затея.

Студенты отправились в дорогу по многолюдным улицам Пенто. Их обаятельный в своем разнообразии и молодецкой силы отряд был почти затерян в толпе куда–то спешащих людей, многочисленных повозок и трамваев, шуме и вывесках различных развлекательных и деловых заведений. Среди всего множества уличных элементов стоит отметить главный и образующий: застройку. Это была искусная, со вкусом проделанная работа. Каждый дом, отражающийся в лужах шоколадными, почти пряничными тонами, был выполнен в наилучших традициях столичных городов: трех–четырехэтажные, строгие, с узорчатыми рустами и барельефами, чудным навершием арок и, в некоторых случаях, колоннами, которые, правда, ничего не подпирали, а служили сугубо декоративным элементом.

Но, конечно, удивить студентов такими красотами никоим образом не получится. Те давно уже живут в общежитии недалеко от стен академии, а та, в свою очередь, расположена не просто на главной улице одного из районов Пенто, а почти в самом центре великого города. Из окон некоторых аудиторий можно было довольно–таки легко оглядеть Главный Правительственный Дворец.