Город, в котором не было снега. Сказка-новелла

Глава 7.

На несколько минут оставим Тимми и Волка. Где же Рози и Джек? Куда пошёл мэр? Для того, чтобы ответить на эти вопросы нам придётся вернуться в прошлое – в тот самый момент, когда Рози ушла вслед за другом, оставив брата на санках возле упавшего дерева.

Она шла вперёд, довольно уверенно держась на заледенелом спуске, грозно сжав кулачки и мелко дрожа то ли от ночного морозца, то ли от гнева. Её план был прост: найти Джека и уговорить его вернуться в приют. Эти игры пора заканчивать. Если и дальше потакать брату, то его состояние явно только ухудшится.

Девочка так была поглощена своими эмоциями, что скорей всего прошла бы мимо притаившегося за большим пнём Джека, не замаши он протестующе руками, чем и привлёк к себе внимание.

Рози набрала в лёгкие воздух, чтобы разразиться тирадой о том, как она устала, ей холодно и страшно, а ещё хватит потакать фантазиям Тимми и пора возвращаться – о да, она тщательно продумала каждое слово по пути! – но Джек бесшумно подскочил к ней и накрыл её рот рукой.

– Тшшш, Рози! Тихо!

Он потянул её за собой к пню.

– Где Тимми?

– Недалеко, в безопасности! Пойдём…

– Тут происходит что-то очень странное! – перебил её Джек заговорщицким тоном.

– Смотри прямо. Подожди немного, – шептал он ей прямо в ухо. – Я шёл за ним след в след, и когда мне показалось, что я потерял его и сам потерялся, то увидел свет фонаря. Вон! Видишь? – взволнованно мальчик сжал локоть подруги, указывая свободной рукой туда, где среди тёмного и мрачного леса вдруг блеснул на пару секунд и снова погас лучик света. – Я думаю, что он боится быть обнаруженным, поэтому включает и выключает фонарик.

Дети редко уходили так далеко от города, а уж ночью – никогда, поэтому они плохо ориентировались на местности. Одно они знали точно – они спустились вниз в природный глубокий ров, который чем дальше, тем будет больше походить на каменную пропасть.  

Что мог здесь делать мэр?

– Будь здесь, – снова зашептал Джек. – Я проверю и вернусь.

Рози запротестовала, но подросток уже проворно спускался дальше, прячась за стволами деревьев. Девочка была вынуждена признать, что так шустро она не смогла бы спуститься, особенно в своём длинном шерстяном платье.

Джек, словно ящерица, скользил и мастерски прятался, спускаясь всё ниже. Короткими перебежками он добрался до груды камней, за которыми скрывался мэр, что-то бормоча себе под нос и посмеиваясь.

Мальчик осторожно, с азартно колотящимся сердцем заглянул за камни и увидел вход в пещеру. Вернее, заброшенную шахту. Как хотелось двинуться вперёд и увидеть господина Олхейта и узнать, что же он тут делает посреди ночи! Однако это было безрассудно и опасно. Колеблясь, Джек неуверенно мялся у входа, обратившись в слух.

До него долетали обрывки фраз, из которых следовал очень невероятный вывод…

«Всё моё, только моё…», «Куда же это положить? Вот так…», «Как много золота, но мне нужно ещё…»…

Если бы Джек мог войти в пещеру с мощным фонарём, не боясь обнаружить своё присутствие, то его рот бы точно от удивления открылся очень широко.

Её стены были неровными, кое-где мэр специально ставил один камень на другой и так до потолка, чтобы малейший выступ служил полкой для кульков, пакетов, мешочков, свёрточков, в которых лежали золотые монеты и слитки.

По сути вся казна города Хайхилл за эти годы была сосредоточена в заброшенной и наполовину заваленной за ненадобностью шахтой на краю леса.

Изначально господин Олхейт хотел просто накопить достаточно денег, чтобы убежать в столицу и там начать роскошную жизнь. Однако незаметно это было сделать сложно, а тем более с таким количеством награбленного. Повозки в городе были наперечёт, и как любой человек с чёрной совестью, он и других наделял своими дурными мыслями. Он боялся, что попроси он у кого-то хотя бы телегу, люди заподозрят неладное и станут следить за ним, увидят золото и схватят его.  

И ведь всё началось с пары золотых монеток, которые он взял из казны и заказал себе по почте консервированные персики, плитку шоколада с орехами и ветчину. Угрызения совести мучили его ровно до того момента, как пришла его посылка с едой, и он наелся до отвала. Господин Олхейт понимал всю важность сохранения доброго облика перед горожанами, поэтому он покупал в бакалейной лавке немного овсянки, сухую фасоль и чай, утверждая, что не время для сытной еды, когда его любимый город в бедственном положении. И слезинка скатывалась по его щеке. Такую же слезинку наблюдала его экономка, которой он вынужден был дать расчёт, сетуя на почти полный отказ от собственного жалования во имя Хайхилла. Подобная участь постигла секретаря и помощника мэра.

Господин Олхейт смог вздохнуть спокойно только тогда, когда остался в здании мэрии совсем один: теперь ему никто не мог помешать наслаждаться едой и золотом.

К слову сказать, даже почтальон не удивлялся регулярным посылкам для него: он всем говорил, что это его добросердечная матушка заботится о своём сыне. В эту ложь верили и не задавали вопросов, глядя на очередную коробку под мышкой у господина мэра.

Каждый раз он говорил себе, что вот теперь денег достаточно и можно уехать, но жадность в его сердце выпускала новые уродливые бутоны, подчиняя себе человека. А когда золота накопилось на целую пещеру, господин Олхейт вдруг понял, что увезти своё сокровище незаметно и не вызывая подозрений, он не сможет. Хотел было отсылать награбленное частями в банк столицы, но страх быть обокраденным или разоблачённым останавливал его от этого. Конечно, шахту тоже могли обнаружить, но тут уж приходилось иди на риск. Кроме того, господин Олхейт старательно закрывал вход валунами, чтобы непосвящённому человеку путь к хранилищу золота казался просто грудой камней у давно заброшенной шахты.