Город, в котором умирают ангелы

18.03.2019

Минут через десять «баба на самоваре» поравнялась со мной, и я, наконец, осознала, что вижу не еще один мыслеобраз из будущего Владлена Германовича, а вполне реальное его воплощение.

Машинально я бросила взгляд на часы – без десяти минут десять. Символично.

- Милочка, - без церемоний «баба на самоваре» схватилась за рукав моей водолазки – то ли пыталась привлечь внимание, то ли удержаться как за опору и отдышаться, то ли все сразу. – Громового знаешь? Владика? То бишь Владлена по батюшке Германовича… Тьфу, ну и имечко!

- А вы кем ему приходитесь?

- Тещей, милочка! Матерью его дражайшей супруги, - самодовольно осклабилась женщина. – Так знаешь, иль нет? Где его сейчас найти можно?

Я подумала, это был неплохой шанс для еще одного эксперимента. Не то, чтобы личность врача Нади Зайчик оказалась настолько примечательной и впечатляющей, и я за пятнадцать минут разговора прониклась к нему сочувствием и состраданием настолько, что озаботилась дальнейшей судьбой мужчины. Но, может, если падения я была изменить не в силах, то мыслеобразы – по плечу? Да, и неправильным казалось отчаиваться после всего лишь одной попытки. Статистические неверно. С Надей меня остановило стечение обстоятельств, которое, в принципе, возможно было предугадать и заранее, а сейчас – решение отправить тетку в противоположном направлении не представлялось очень сложным в реализации, верно?!

- Он на операции, - без запинки соврала я, еще раз сверившись с циферблатом часов. – Освободиться минут через тридцать. Полагаю, будет удобно, если вы подождете его в кафетерии. Я передам Владлену Германовичу, как только он освободится, спуститься к вам.

- Спуститься? – строго уточнила женщина, бросив на меня подозрительный взгляд. После чего с ненавистью посмотрела на лестницу, которую только что с трудом преодолела.

- Да, кафетерий находится на первом этаже, - я искренне понадеялась, что так оно и было. Впрочем, если в первой городской больнице не существовало, на худой конец, даже столовой, только преодоление ступеней по второму кругу «бабе на самоваре» грозило двадцатью минутами ее полной занятости.

- А ты сама кем здесь будешь?

- Студентка-практикантка. Третий курс меда.

Тетка смерила меня еще одним подозрительным взглядом, будто пыталась прожечь дыру в затылке, после чего чертыхнулась, сплюнула, развернулась и заковыляла по лестнице вниз, бросив через плечо:

- Не сиди на холодном все ж таки, милочка! Пожалеешь ведь. Чему только в ваших институтах учат?!

Почувствовав внутреннюю уверенность, я поспешила в противоположном направлении. Следовало отыскать Владлена Германовича и если не предупредить, то проследить и по возможности направить его самого в другой конец больницы. Мол, в помещении, в котором вы собрались предаваться любовным утехам, сейчас тараканов травить будут.

Пожалуй, я слишком увлеклась придуманной авантюрой.

С направлением, в котором можно было найти мужчину-хирурга, помогли медсестры из приемного отделения. Женщины купились на крики, слезы, истерическое поведение и полубезумное состояние родственницы недавно прооперированной тяжелой пациентки.

Мой артистизм был на высоте: даже имя Нади Зайчик пришлось к месту. Да, использовать его было кощунством, но, во-первых, вреда девушке это не несло; а во-вторых, могло пусть и косвенно, спасти несколько жизней в будущем. Так что цель оправдывала сейчас средства.

Стрелки часов приближались к десяти, когда я во второй за это утро раз поднялась на этаж хирургического отделения.

Длинный коридор безмолвствовал. Пустовал и дежурный сестринский пост. Тихий гул и негромкое, но веселое бормотание доносилось из-за приоткрытых дверей больничных палат.

Высматривая ординаторскую и сестринскую, я преодолела половину коридора, к собственной неожиданности обнаружив в другом конце – противоположном тому, из которого пришла я, лифт.

ЛИФТ?!

Помещения ординаторской и сестринской оказались смежными, двери располагались на левой стороне, обе – плотно закрыты.

Стрелки наручных часов отмерили десять утра.

Схватившись за ручку первой двери, я вздрогнула от истошного крика, машинально дернула на себя не поддавшуюся и, по-видимому, плотно закрытую на замок дверь, после чего сокрушенно повернула голову в сторону лифта.

С воплем: «Ах ты, мелкая негодяйка!» на меня неслась «баба на самоваре

Все пропало.

Я не успела опомниться, как тетка оказалась рядом, огрела своей ценной сумкой так, что я не удержалась на месте и упала, обозвала «прошмандовкой проклятущей» и с решительностью дернула за ручку ближайшую со своей стороны дверь. В сестринскую.

Ей повезло больше.

Саданув дверным полотном по стене, с очередным истошным воплем тучная женщина влетела внутрь:

- Негодяй! Подлый изменщик! Я знала! Все знала! Теперь-то дочь мне точно поверит!