Город, в котором умирают ангелы

27.01.2020

Валентина Аркадиевна Рыбчик жила в другом конце «столицы», в таком же спальном квартале в отдалении от Главного проспекта, только в сторону заброшенного выезда.

Этой дорогой никто не пользовался. Еще с незапамятных времен заброшенный выезд был прозван таким и оставлен в запустении из-за дурной славы окрестного места. Как с озером «утопленников» на областном кладбище. Заброшенный выезд особняком сворачивал с Главного проспекта, стороной обходил жилые кварталы и прямой лентой углублялся в Поющий лес, где заканчивался пустырем, огибал окраины «столицы» большим радиусом и возвращался почти в ту же точку съезда с Главного проспекта.

Только в отличие от легенд о Червоточном квартале, правды в сказках и слухах о Поющем лесе и заброшенном выезде из «столицы» было не много. Ну, или почти…

Жители верили, что дорога путала водителей и, несмотря на то, что на карте лежала ровно, на месте будто скакала из одного участка к другому. Автомобилисты терялись, точно оказавшись в лабиринте, и лишь единицы чудом выбирались из него обратно. Остальные пропадали безвестно и навсегда. Именно спасшиеся счастливчики множили слухи и страшные сказки о непролазном лесе, в котором деревья шептались между собой и о голосе, который вывел их обратно к людям, словно за руку.

Старуха в роговых очках с пронзительным дотошным взглядом в темно-коричневой шали, темно-синей юбке и кофте, впустила меня внутрь не сразу. Приоткрыв дверь на цепочку, Валентина Аркадиевна Рыбчик прежде вызнала у меня личность, причастность к детективному агентству, и причину появления у нее на пороге, а после заставила предъявить паспорт и детективный пропуск.

- Валентина Аркадиевна, я хотела уточнить несколько вопросов о Стасе, которые могли упустить мои коллеги – Татьяна и Леонид, - будто под конвоем я вынуждена была пройти вперед старухи в гостиную, не имея возможности куда-либо свернуть или на что-либо обратить внимание. Во всей квартире ощутимо-едко пахло нафталином и валерьянкой.

- Не сомневайся, я помню ту странную пару – шебутливого молодчика и ревнивую пигалицу. Приходили недавно, да-да. Спрашивали все. Обследовали.

Под строгим взглядом Валентины Аркадиевны я заняла место на табурете напротив письменного стола советского образца; сама старуха уселась во главе и разве только светом настольной лампы мне в лицо не ткнула, продолжив допрос прежде, чем я сама успела обратиться к ней снова.

Валентину Аркадиевну интересовали подробности проводимого расследования: экспертизы, заключения, опросы свидетелей, версии следствия и мотивы страшного убийства внука. С въедливостью к каждому слову старуха вслушивалась в ответы, через раз переспрашивала, требуя дополнительные разъяснения. В естественную смерть внука Валентина Аркадиевна не верила, хотя проблемы со здоровьем у мальчика признавала и не скрывала. Однако и имя предполагаемого убийцы назвать не могла – Станислав был замкнутым и не конфликтным.

Из досье Гоши я узнала: Валентина Аркадиевна Рыбчик воспитывала внука с рождения. Мать мальчика, не обремененная теплыми чувствами и семейным долгом, сбежала с любовником заграницу при первой удобной возможности - когда супруг, отец Стаса и сын Валентины Аркадиевны, попал в аварию из-за вылетевшего на встречную полосу пьяного автомобилиста. Мальчику в тот период не исполнилось и года.

Мужчине провели две операции, но спасти не смогли. Отец Стаса Рыбчика умер в больнице, не очнувшись. Тяжесть полученных повреждений оказалось фатальной. Виновника аварии, кстати, после судили и отправили за решетку. Отбыв положенный срок, он поспешил сбежать из «столицы» вместе с семьей, опасаясь преследования со стороны потерпевших. Ниточка оборвалась.

Судьба матери мальчика также канула в лету. Двенадцать лет об этой женщине никто не слышал: нашла ли она лучшую жизнь, завела ли новую семью?! Кажется, что попросту сгинула. Иных подробностей Гоша выяснить не смог, закрыв в досье строку информации об этой женщине копиями билетов в Болгарию, которые она приобрела с любовником в день аварии.

Родственников у Рыбчиков в «столице» не осталось: кто уехал в другой город, кто умер. Потому органы опеки и попечительства оставили маленького Стаса на воспитание бабушке. Хотя ее преклонный возраст оставлял вопросы – по букве закона семидесятичетырехлетняя Валентина Аркадиевна не могла стать опекуном едва ли не новорожденного.

- Довольно! Сколько можно?! – когда допрос пошел на третий круг, я не выдержала, подскочила на месте, вспомнив и про холодный начальственный тон, и про властный голос. – Следствие еще идет. Я не знаю кто убийца. И что случилось. Нет ни одного подозреваемого, ни одной идеи!

- Это – маньяк! – уверенно заявила старуха. – Я слышала, что им не нужны мотивы для зверских преступлений, да-да.

- Допустим. Как в таком случае в фокус внимания маньяка попал Стас? Подозрительные знакомые? Сомнительные друзья? Может, необычные места, которые он посещал в последние дни?

- Все это уже спрашивали у меня – и та ревнивая пигалица, и тот шебутливый молодчик, и люди в погонах. Стасик был домашним мальчиком! Он ответственно относился к учебе, свободное время тратил на городскую библиотеку, астрономический кружок, класс аккордеона в музыкальной школе. У внука не оставалось времени на плохую компанию, непотребные увлечения и опасные места. Я воспитывала его, да-да!