Город, в котором умирают ангелы

ГЛАВА 14

Вот, предсказанное прежде сбылось, и новое Я возвещу; прежде нежели оно произойдет, Я возвещу вам.

(Ис., 42:9)

Около 7 лет назад

Лицо Ярославы Михайловской казалось нечитаемым – как застывшая маска без единой мимической морщины. Только глаза были полны слез. Еще голос дрожал. Женщина рассказывала, как обнаружила тело близкой подруги, как узнала ее:

- Это было ужасно… До сих пор не могу прийти в себя. А запах… вонь… кажется, будто она навсегда въелась в кожу, одежду, волосы…

Женщина промокнула концом тканевого платка уголки глаз, убедилась в прежней безупречности макияжа, мельком взглянув в зеркало на стене и продолжила:

- Хотя я сама – не из робкого десятка. Знаете, чтобы заниматься в России бизнесом, особенно женщине, нужно уметь встречать трудности невозмутимо, лицом к лицу. Но, когда я ее нашла…

Ярослава снова промокнула концом тканевого платка уголки глаз, поправила рукой прическу, лацканы пиджака, смахнула несуществующие соринки с юбки, будто и в самом деле волновалась сейчас за свой образцово-показательный внешний образ куда сильнее. Хотя я предупредила с порога – «столичный» вестник напечатает ее интервью без сопроводительных фото.

- Вы обнаружили тело подруги у нее дома, когда пришли проверить ее состояние из-за долгого отсутствия в салоне красоты, который вместе основали?! – уточнила я, сверившись со своими записями. На самом деле, они были не так нужны – предыдущие комментарии прессе, которые Ярослава уже дала, я запомнила до последнего слова наизусть. Но образ журналиста-стажера в моем представлении нуждался в очках, блокноте, диктофоне и личных записях.

- Да, - подтвердила женщина напротив. Ярослава Михайловская принимала меня в своей двухкомнатной квартире в квартале Искусств, в гостиной напротив большого окна с видом на Центральный парк. – Это было странно. Понимаете, я сама – финансист. А моя подруга – косметолог. Она разбиралась в операционных процессах бизнеса куда лучше, в то время как я занималась документооборотом: лицензиями, разрешениями, контрактами, финансовой отчетностью. Я могла не приезжать в наш салон красоты неделями, а… в общем, подруга там бывала каждый день. Когда управляющий позвонил и сообщил, что… в общем, что она не появлялась в салоне уже три дня, я забеспокоилась.

Квартира Ярославы Михайловской выглядела солидно, образцово-показательно – будто только сошла с обложки журнала про классический стиль и искусство восемнадцатого века.

В гостиной стояли два бежевых дивана перед мраморным каминным порталом и журнальным столиком на резных ножках между ними, на деревянном полу, явно дубовом, лежал ворсистый светло-серый ковер, стены были расписаны монохромными фресками с природным мотивом. Освещала всю классическую изысканность многоярусная хрустальная люстра, обрамленная лепной розеткой с узорами.

Сама Ярослава вписывалась в свой интерьер, будто была его частью. Цвет ее костюма повторял обивку диванов, блузка под пиджаком с мраморным принтом сочеталась с камином, цвет туфель-лодочек не отличался даже на тон от ворса ковра, а в ушах поблескивали серьги-гвоздики с бриллиантами – точно две хрустальные капли с люстры.

Через какое-то время после начала беседы я поймала себя на мысли, что пялюсь в упор на черный резной деревянный браслет на руке женщины и пытаюсь угадать – он сочетается лучше с цветом напольного покрытия или журнального столика?!

- Вы представляете, как такое могло случиться?

- Как заживо могли сжечь в своей квартире женщину?! – возмутилась Ярослава. И снова я подумала, что ее лицо было маской – кажется, будто ни один мускул не дрогнул, только глаза сильнее увлажнились. – Я – не знаю. Я даже помыслить не могу, как это… осуществимо… сжечь кого-то… на месте… заживо… в квартире, в которой больше ничего не пострадало… Я слышала, как эксперты говорили, что это… что тело… в общем, что его не принесли в квартиру откуда-нибудь. Тело не двигали. Она лежала на кровати. Там и сгорела. Об этом свидетельствуют прожженные дыры в постельном белье, какая-то копоть на каркасе… Ой, только, пожалуйста, не упоминайте такие подробности в своей статье! Я все-таки дала подписку о неразглашении материалов следствия.

- Конечно, - легко согласилась я, подумав про себя, что никакая подписка прежде не мешала Ярославе давать откровенные интервью другим журналистам. С подробностями личной жизни и смерти подруги.

Собственно так я женщину и нашла – газеты, журналы, интернет и местное телевидение пестрели рассказами Ярославы Михайловской. Ток-шоу мусолили идеи самовозгорания на фоне отсутствия личной жизни, а интернет-активисты с контрольными закупками каждый день гоняли в салон красоты в надежде обнаружить связь между смертью одной из владелиц и качеством предоставляемых услуг. Во всей этой круговерти в самом центре стояла Ярослава Михайловская – солидная бизнес-вумен со стальным характером и несправедливо убитой подругой – регулярный гость всех передач, участник интервью и интернет-коллабораций.

Маленькая заметка в «столичном» вестнике благодаря ей, полагаю, обрела такой огромный резонанс.