Город, в котором умирают ангелы

ГЛАВА 3

Трижды умолял я Господа о том, чтобы оно оставило меня, но он сказал мне: «Довольно тебе моей незаслуженной доброты, потому что моя сила обретает совершенство в слабости».

(2Кор., 12:8-12:9)

Наши дни

Утро понедельника принесло обещанную накануне синоптиками весну. Погода прогрелась до плюс пятнадцати; выглянувшее из-за облаков солнце подтопило остатки снега, превратив его в лужи и ручейки; легкий теплый ветерок навевал хорошее настроение оптимистам и обещал удачную неделю.

Пробегая под звуки трансовой музыки в наушниках по парковым тропинкам в сторону школы, я почти ненавидела этот день. За то, что свежему утреннему воздуху, веселому чириканью птиц и мерному шелесту деревьев было плевать на смерть двух ни в чем не повинных мальчиков. Природа чествовала жизнь и новое рождение, а где-то за несколько десятков километров отсюда кто-то, и я боялась произнести это имя вслух, натачивал оружие, чтобы в ближайшее время в полночь провести смертельное обращение над Станиславом Рыбчиком. Интуиция безжалостно вопила мне об этом.

Все выходные я провела в размышлениях о неотвратимости судьбы и ее насмешке в виде совпадений. Хотя, мне ли верить в них?!

Клиентка Зо оказалась связана с падением о смерти мальчика. Случайно ли? Интуиция подсказывала, что нет. И это пугало вдвойне до дрожи в коленках.

Единственная ниточка между двумя погибшими мальчиками – смерть Станислава Рыбчика я воспринимала как уже совершившийся факт – имя убийцы, которое напрямую касалось и меня. Это вполне логично объясняло и появление того клятого падения и Ренату Долгову с ее горем.

Сила хотела, чтобы я знала о произошедшем. Жаль только, что Сила не обладала достаточным количеством такта, чтобы сообщить мне о срыве… чтобы сообщить мне о его срыве более деликатно. Без жертв.

И теперь в который раз мне предстояло решить, что со всем этим делать. Отгородиться? Как я с успехом это делала в последние годы, или пуститься во все тяжкие?! В борьбу, которая, по сути, могла оказаться уже бессмысленной.

Я ненавидела, когда мои слова звучали настолько пафосно и высокоморально. Большую неприязнь вызывали только мысли, облеченные этими оттенками.

Но правда вызывала боль, вопросы и почти нестерпимое чувство вины.

На завтрак я вернулась взвинченной и расстроенной. Правда у самого порога все-таки смогла совладать со своими чувствами и внутренним раздраем, чтобы изобразить перед домочадцами холодную спокойную уверенность и деловую сосредоточенность. В этот раз раскусить меня не удалось даже Иосифу.

За столом мы обменялись с отцом планами на день – дань вежливости и этикету, поверхностно обсудили ситуацию с «Бристолем», перекинулись парой слов о погоде с Иосифом и о новинках кинопроката с Гошей.

Наш начальник службы безопасности горячо советовал сходить на новый боевик с его кумиром в главной роли. Впечатленный качественно поставленными сценами рукопашного боя Гоша с упоением расписывал прочие достоинства фильма – сюжет, режиссерскую работу и игру актеров. Делая очередной глоток кофе, я смотрела на него в этот момент с почти искренней снисходительной улыбкой и думала о том, что о своих пассиях и приключениях на любовном фронте Гоша обычно рассказывал с меньшим пылом и увлеченностью.

Когда завтрак был закончен и отец с Иосифом покинули столовую, обсуждая на ходу аспекты финансирования домашнего хозяйства, я попросила Гошу взглядом задержаться, и в который раз за последние несколько дней обратилась к нему с просьбой:

- Можешь собрать еще одно досье?

Мужчина одарил меня неожиданно серьезным взглядом.

- На кого?

- Его зовут Станислав Рыбчик. Тринадцать лет. Живет и учится в «столице». Из особых примет… Я знаю, что у него есть читательский билет в городскую библиотеку.

- Ты сейчас шутишь?! – нахмурился Гоша.

- Я вполне серьезна.

- Зачем тебе досье на тринадцатилетнего пацана?! – почему-то привычного любопытства я в Гоше разглядеть не смогла. Вместо нее в выражении его лица присутствовала мрачная обеспокоенность. – Оксана Викторовна, чтобы ты не задумала, до шестнадцати лет – это незаконно. А лучше потерпи-ка до восемнадцати!

Вспылить мне не позволило внутреннее хладнокровие.

- Просто собери досье. И, пожалуйста, обрати свое особое внимание на то, были ли знакомы Станислав Рыбчик и Николай Долгов!

Я выбрала свою профессию в четырнадцать лет в школе на уроке литературы во время написания сочинения «Кем я хочу стать в будущем?».

Задумавшись над своими личностными качествами и соотнеся их с желаниями и представлением о взрослой и самостоятельной жизни, я поняла, что карьера в сфере юриспруденции будет идеальным выбором.

Моими любимыми предметами были обществознание и история. Пожалуй, только их я посещала и учила с искренним удовольствием. Позже в университете к этому скромному списку прибавилась логика.