Город вещей

Город вещей

Это была черная склизкая балка с неровными обрывами и страшными торчащими корягами, я иду и знаю, что стоит перебраться через тот труднопроходимый участок, как там к конце будет выход, но слышу лай соседской собаки, смотрю в сторону и вижу калитку бабки Проскевы, одиноко стоящую над обрывом, железная завалившаяся на бок с почерневшими от времени прутиками. Всегда старалась пробегать тут быстрее, очень неприятное место.

Пытаясь зацепиться пальцами за корягу чтобы подтянуться, вдруг понимаю, что это не коряга, это чья то отрубленная нога с обвисшим тухлым мясом, и торчащими в стороны костями, оглядываюсь и вижу везде, по всей балке то тут, то там лежат кишки, внутренности, части тел, умело замаскированные архитектором местности под интерьер самой балки, стоит только присмотреться и ты увидишь всю мерзость этого места, почувствуешь тошнотворный душный запах. Со всех сил бегу прочь к спасительному выходу, но выхода там нет, там стоит глухая кирпичная стена, я поворачиваю в другой поворот, надеюсь, что где то вдоль балки будет еще один выход, вижу дверь бегу в нее, и оказываюсь в коридоре с еще одной дверью слева, дергаю железную влажную ручку, бегу дальше, и вот еще три двери! Куда бежать? Я заблудилась! Бегу назад к выходу, но вместо выхода в балку попадаю в сеть коридоров, уже не разбирая дороги бегу наугад, запах вареного мяса становится все сильнее все душнее, паника охватывает разум, и вот кажется я вижу выход, Свет! Не важно куда, главное выбраться из лап вечных скитаний по коридору. И вот я выхожу на свет, оглядываюсь, вокруг суетятся люди, одетые в форму слуг прошлого века, кажется я оказалась на кухне, здесь и правда варят мясо. Не успеваю рассмотреть место куда попала, как ко мне подбегает паренек, я пытаюсь вкратце рассказать ситуацию в которую попала, парень на вид 27 лет с каштановыми волосами, и какими то совсем не выразительными не запоминающимися глазами, и такими же чертами лица, будто перед тобой не личность а предмет мебели, парень выслушивает мою историю, и говорит что поможет мне спрятаться, выводит из кухни и ведет по коридорам. Смотрю вокруг: длинный узкий серый, местами обшарпанный коридор, по бокам множество железных дверей, одни из них закрыты другие нет. Обращаю внимание, что звук наших шагов не отражается, мы вроде идем, а пространство на нашу поступь не реагирует, даже малейшим стуком, словно нас нет. Парень указывает на открытую дверь. Захожу. С виду напоминает общественный туалет, но только намного больше по размеру, словно загон для коровы, посередине помещения туалет-дырка, вокруг нее все засрано и зассано, лежат где лепешки, где просто следы говна светло коричневого цвета, вокруг роятся, жужжат мухи, копошаться опарыши, рядом стоит стул, а напротив двери покосившееся окно почти во всю стену, все источает мерзкий запах уличного общественного туалета, поднимаю голову вверх на потолок, и вижу сушащиеся человеческие кишки, свисающие гроздьями вниз, дверь захлопывается и я остаюсь в помещении одна. За окном видимо готовился какой то праздник, было много людей все бегали суетились, продавцы выкрикивавали призывали народ попробовать их сахарные дыни, или вот эти налитые красные арбузы с черными пуговками косточками, а какие сочные спелые помидоры лежали у того продавца, только укуси и из упругой мякоти брызнет насыщенный всеми вкусовыми качествами сок, и обдаст рецепторы языка терпкой сладостью плода, торговец же активно накладывал пожилой даме в плетеную корзину свои помидоры, не забывая нахваливать товар, при этом причмокивая. Тут же продавали множество разноцветных ярких тканей:

- Шелка! Шелка! Самые красивые! Самые модные! Лучшего качества из страны Восходящего Солнца, для прекрасных созданий, Подходите! Подходите! Нет, вы только примерьте! Ооо девушка такой красавице с аквамариновыми глазами только этот изумрудный шелк! Он покорит Вашего мужа! Нет мужа? Обязательно появятся, как только вы это надените!

В воздухе легкими вуалями летал шелк пестрых цветов синий, желтый красный, фиолетовый, зеленый, золотой.

Все это напоминало восточный базар, во всем его амплуа. Все красивеейшее должное услаждать взор, сладкие ароматы фруктов, соседствовало с мерзким смрадом говна перемешанного с вареным мясом, узкими улочками между домами где толпились люди, и довольно убогой архитектурой. Высокие стены домов, где то довольно кривые, обмазанные чем то вроде глины перемешанной с навозом, и дополнялось все это маленькими окнами-дырами. Пока я рассматривала картину за окном увидела как ко мне приближается великан, попыталась отодвинуться от окна, но он меня все же заметил:

- Прошу прощения — начал великан — не разрешите ли мне отщипнуть от вас кусочек? А вас такие аппетитные пальчики!

Думаю что же мне ему ответить! Нужно придумать что нибудь! Ведь если я просто откажу, он таки откусит от меня кусочек!

- Простите сэр, но меня должны сегодня запечь для вашего главного, вы же понимаете?

- О, да да, конечно, прошу прощения.

И великан двинулся по улочке дальше. Я же решила не терять времени, а найти выход из этого жуткого города, ведь за мной и правда гонится их главный великан, убегая от него я и оказалась в той балке, неожиданно вспомнила я. Прыгнула на глиняную поверхность открытого окна, у которого не было стёкл, собралась для прыжка, и перепрыгнула в окно здания стоявшего напротив. Видимо я попала в купальню, везде сновали девушки обвязанные тканями, стояли чаны с водой, утопленные в пол басейны. И опять блуждания, блуждания по комнатам, я выбегала из одной в другую, из одного дома в другой, пытаясь найти выход из страны людоедов, краем сознания я понимала что этот город лишь малая часть этого очень красивого яркого красочного мира, наполненного зелеными лесами, прозрачными реками, чистым искрящимся воздухом, нужно только выбраться от сюда... И я бежала, бежала, мимо множества людей, мимо множества их историй, счастливых и печальных, эти истории не трогали меня, не задевали струны моей души, ведь как могут задевать истории вещей? А именно такие и были люди этого города безличностные вещи которых ели людоеды. В них не было искры. И людоеды не вызывали примитивного страха, они были тупы и неповоротливы, почти такие же заложники этого города вещей, и прогнивших улиц.