Город запретов

Глава 7 Цикличник

Глава 7 Цикличник

Кира

Они мне не поверили.

Эта ядовитая, едкая мысль отравляла мой разум все воскресенье, не давая покоя, сверля в висках тупой, навязчивой болью. Мы сидели в кофейне до позднего вечера, споря до хрипоты и пустоты, но так и не смогли найти точку соприкосновения. В итоге было решено последовать примеру Дианы и выбросить эти проклятые, будто налитые свинцом приглашения, а в понедельник всей гурьбой нанести визит Лапочкиной и ее свите, чтобы раз и навсегда, с тупой решимостью, расставить все точки над «i».

Но правда в том, что я не хотела избавляться от письма. Я хотела его сохранить, но тогда ребята стали бы задавать ненужные вопросы, а я уже устала от них.

Что касалось всего остального… Рома, Леша и Диана в итоге выступили единым, сплоченным фронтом, с непоколебимой, слепой уверенностью убеждая меня и Ксюшу, что нам «просто показалось», что призраков не существует, а мой позорный обморок — всего лишь следствие банального перенапряжения, помноженного на симптомы начинающегося ОРВИ. И если Никифоров еще пытался рассмотреть иную точку зрения, а Олег просто молчал, опасаясь вызвать неудовольствие подруги, остальные твердо вознамеривались спрятать головы в песок. В конце концов, я не выдержала этого практически единодушного, оглушающего отрицания и позорно сбежала, забыв даже заплатить за свою часть ужина, оставив на столе недопитый стакан сока. К тому моменту свет уже дали, улицы снова освещались фонарями, но даже окажись город погруженным в кромешную, непроглядную тьму, это не остановило бы меня.

Мне нужно было бежать.

Просто бежать.

Я была вне себя от злости и горькой, щемящей обиды. Чувствовала себя преданной, одинокой в своем знании, как прокаженная. Вернувшись домой так же, как и ушла, через окно в гостиной, я еще долго сидела в кресле, сгорбившись, молча глотая прорвавшиеся наружу предательские слезы и смахивая их грубым рукавом старого, растянутого свитера.

- Ты нас ослушалась. – Ледяной тон мамы ударил меня словно плетью, оставляя невидимые глазу раны. Она сидела в моей комнате, в кресле, с выключенным светом, поэтому я ее не заметила. Когда мои ноги показались на подоконнике, мать щелкнула выключателем. Хвала Богам, свет дали спустя пять минут после отключения, иначе добираться до дома в темноте было бы довольно проблематично. Впрочем, у всех в телефонах были фонарики. – Как сходила на встречу с друзьями?

- Прекрасно. – Я стянула шапку и пуховик. Мама поежилась от холодного воздуха и закрыла окно. Пояс ее серого махрового халата волочился за ней по полу. – Мы хорошо пообщались.

- Рада это слышать, потому что следующие две недели ты будешь ходить только до школы и обратно.

- Мам!

- Не мамкай! Всю неделю ты плохо себя чувствовала! Боже, Кира, ты три дня спала и не просыпалась! Дмитрий убедил нас не вызывать скорую, сказал, что ты очнешься, и ты проснулась спустя три дня! Позавчера ты едва передвигалась самостоятельно, а сегодня сбежала в кафе к друзьям!

- Я хорошо себя чувствую.

- И поэтому тебе снятся кошмары!?

Это был удар ниже пояса.

- Ложись спать, поговорим утром. И только попробуй нарушить этот запрет. Дальше я снова заберу у тебя телефон и посажу под домашний арест.

Что за дивные выходные.

Мама ушла с чувством выполненного долга, а я рухнула на кровать прямо в одежде, решив, что приму душ утром. Я чертовски сильно устала, вымоталась до последней нервной клетки, но мой разум, будто заведенная пружина, отказывался выключаться, днем лихорадочно ища хоть какое-то логичное объяснение происходящему, а ночью безжалостно утопая в кошмарных, беспросветных снах, от которых я просыпалась с криком, уткнувшись в подушку.

Иногда я кричала так громко, что своими воплями будила родителей. Они приходили ко мне, вдвоем или по очереди, приносили травяной чай, и сидели рядом, пока меня снова не утягивало в сон. С ними я легко засыпала, словно их присутствие отгоняло нелепые сновидения.

Вот если бы это еще действовало на Дмитрия…

Утром я наскоро умылась, постояла под сильными потоками воды, а потом Ксюша написала мне короткое, но полное молчаливого понимания и такой же безысходности сообщение. Мы договорились, что постараемся разобраться во всем самостоятельно. Пусть друзья нам не верили, но мы с Ксюшей вполне могли справиться вдвоем. Так же мы вполголоса, по телефону, обсудили сам список правил, подруга рассказала, что все они так или иначе соотносятся с какой-либо жуткой, будто бы выдуманной историей о Вэйридже. Я два часа копалась в интернете, собирая кучку разрозненных, покрытых цифровой пылью легенд, пока мне не стало страшно настолько, что пришлось все бросить, спуститься вниз за водой.

Олег прав, это чертов Дерри. И мы оказались в самой его гуще.

Внизу, в слабо освещенной гостиной, я застала маму с папой за тихим, доверительным разговором с Дмитрием. Они сидели на диване, и мама улыбалась, слушая его. Увидев меня, он плавно обернулся, и его губы растянулись в той самой, идеальной, отрепетированной и абсолютно безжизненной улыбке, что никогда не достигала глаз.

— Кира, ты уже поправилась! — его голос был бархатным, обволакивающим, как густой сироп. — Как настроение?