Город женщин

2. Наедине с собой

Арина вышла из здания и, немного постояв на лестнице, повернула в сторону небольшого сквера, который заметила с балкона до начала праздника. Ей хотелось тишины. Хоть капли настоящего, не приукрашенного воздуха.

Сквер встретил её гомоном — на скамейках сидели парочки, шумели дети, кто-то выгуливал собаку. Слишком много людей.

Арина прошла мимо, словно в трансе, пока не дошла до зарослей живой изгороди в глубине аллеи. Осторожно раздвинула ветки, перелезла через них и оказалась в месте, о котором никто, кажется, не знал. Небольшой пологий склон, заросший высокой травой, скрытый от глаз деревьями.

Здесь было совершенно тихо.

Она скинула туфли и медленно опустилась прямо в траву, не думая о платье, макияже, прическе. Всё это потеряло значение.

Взглянув вверх, Арина увидела небо. Его покрывали сумеречные облака, растянутые до самого горизонта. Ни звёзд, ни луны — только серо-синий покров над миром.

И вдруг стало легче.

Лежа на сыроватой земле, она ощущала, как что-то уходит — напряжение, боль, ожидания, сомнения. Казалось, сама Земля принимает её как есть, без вопросов и условий. Она вспомнила строчку из учебника по психологии: «Природа может исцелять не хуже слов». Тогда это казалось красивой фразой. А сейчас — истиной.

Мысли уходили. Пульс замедлялся. Лицо расплылось в неожиданной, настоящей улыбке.

Если бы кто-то увидел её сейчас, лежащую в вечернем платье в высокой траве, — подумал бы: сумасшедшая.

Но Арина была счастлива. Просто потому что жива. Просто потому что одна, но не одинока.

Ей хотелось остановить или хотя бы продлить эти мгновения.

Трава под её спиной успела примяться, небо стало темнее, воздух — холоднее. Но Арина не шевелилась. Внутри только тишина.

Где-то на фоне гудел город: машины, свадьбы, чьи-то разговоры — всё то, что совсем недавно ещё было её жизнью. А теперь — будто чужой фильм, в котором она случайно оказалась в массовке.

«Что, если я выйду из этого кино? Просто встану и уйду. Не буду ждать титров», — подумала она, и мысль показалась… правильной.

И вдруг в памяти всплыл домик в лесу. Ей всего лет шесть или семь.
Утренний туман, когда дед выводил её за порог в резиновых сапогах.
Холодная вода в бочке.
Капли дождя на крыше.
Книга с деревянной обложкой, которую он хранил в старом сундуке.
Олени, которых они видели на рассвете, если повезёт.
И чай — тот самый, с травами, который дед настаивал на бурлящей печке.

Арина села, обняв колени, и впервые за долгое время ощутила какой-то вектор. Возвращение туда, где всё было настоящим. Где она была собой, ещё до предательств, до потерь, до бесконечных объяснений, кто кому что должен.

Домик деда остался. Она точно знала — дед умер, когда ей было двенадцать, но отец иногда навещал дом, проверял крышу, клал соль в банки.
Ключ всё ещё хранился в шкатулке с пуговицами. Она помнила.
Этот дом — её последнее по-настоящему своё место на земле.

Арина медленно встала. Подняла туфли, смахнула с платья травинки.
Платье, свадьба, стол, Нина, Девид — всё это теперь казалось ненастоящим.
А вот дом в лесу…

Она знала, что завтра поедет туда.

Просто уедет туда, где можно дышать. Где можно быть. Где можно снова найти себя — не женщину, не чью-то девушку, не бывшую, не следующую.
А себя — настоящую.