Горшочек, не вари!

Глава шестнадцатая

Чёртовой бабушки в кресле не оказалось. Я рванул дверь и ворвался в комнату. Женщина стояла у дальней стены, спиной ко мне. Она готовила. Аппетитно пахло кашей, в воздух поднимался пар. Я громко кашлянул. Старушка обернулась.

— Лёшенька! Ты так быстро вернулся. Неужели яблоко принес?

Лёшенькой меня никто, кроме мамы, не называет. Воинственный настрой исчез, стертый воспоминаниями. Я положил яблоко на стол и выдохнул:

— Вот.

Старушка расплылась в улыбке:

— Спасибо!

Я уже не злился, но и до хорошего настроения было далеко. Стоял, разглядывая трещины в досках пола.

— Кашку будешь кушать?

Хитрая она все-таки старушка, эта чёртова бабушка. Впрочем, все старушки в сказках умные и хитрые. Знают, как мужчину задобрить можно. Я буркнул: «Буду» и сел за стол. Бабуля обернулась к печке и громко охнула. Я вытянул шею, чтобы посмотреть, в чем дело. Каша вылезла из горшка и текла по печи на пол. Бабуля от всей души чертыхнулась и крикнула:

— Горшочек, не вари!

Каша лезть перестала. Старушка схватила половник и большую тарелку и стала накладывать в нее кашу. Надеюсь, она не рассчитывает на то, что я все это съем?

— Кушай, Лёшенька, поправляйся.

Опять «Лёшенька». Она что, специально меня так называет? Бабушка с улыбкой поставила передо мной тарелку с ароматной кашей.

— Что-то вижу, ты грустишь. Может, болит что-нибудь у тебя?

— Нормально у меня со здоровьем. Просто хочу, чтобы горшочек больше не варил, —  стараясь не показывать раздражения, ответил я.

— Ты о чем, милок? О каком горшочке ты говоришь? Боюсь, я тебя не понимаю.

Я поднял глаза. Старушка хоть и улыбалась, но глаза у нее были серьезными. Я предложил:

— Может, поговорим начистоту?

Она кивнула.

— Давай.

Зря, она конечно, согласилась. Теперь придется ей меня долго слушать. Потому как нет волшебного слова, чтобы мой словесный горшочек престал варить. Рассказал я о том, как в сказку попал. Про парня, который меня толкнул, про ведьму, у которой голова отвалилась. Про Аню, которую я потерял и теперь никак найти не могу. Упрекнул, что она мне не сказала, что чёрт ей внуком приходится. Мало этого, так еще заставляла задания всякие выполнять…

Чёртова бабушка слушала меня с улыбкой, подперев щеку рукой. А в конце неожиданно привстала и по голове меня погладила. Я так растерялся, что на середине предложения замолчал. А её вопрос заставил меня и вовсе о моем рассказе забыть.

— Вы вдвоем с мамой живете?

— Уже нет. Мама замуж вышла. У меня теперь отчим есть.

Старушка кивнула. И тут уже я не выдержал:

— А почему вы спрашиваете?

— Добрый ты парень, —  старушка вздохнула, — Помогать слабым привык. Вот и сейчас ты к чёрту не просто так пришел. Вопросы у тебя к нему есть.

А ведь она права. Я чуть о просьбах городских привратников и перевозчика не забыл. Ложку отложил, и стал рассказывать про фонтан, который засох, про дерево, которое не плодоносит и про перевозчика, которого сменять никто не торопится. А еще про то, что мой хозяин послал меня за тремя золотыми волосами черта, а как добыть их, я не знаю. Бабушка меня выслушала и говорит:

— Я попробую у внука узнать, почему это все происходит. А сейчас я тебя в муравья превращу. Быстро прячься в складках моей юбки! — И убрала мою тарелку с недоеденной кашей со стола. Причем так быстро, что я даже глазом моргнуть не успел.

Вдруг потемнело, будто вечер наступил. Как же такое может быть? Мы ведь под землей, в пещере находимся. Только успел об этом подумать, как мир вокруг меня изменился. Стул, на котором я сидел, стал размером с многоэтажный дом. Я по ножке спустился, под столом до бабушки добежал и в складке юбки спрятался. Отдышался, затаился и стал слушать.

Слышу, дверь стукнула и голос:

— Чую, чую, мясо человечье!

Бабушка ему отвечает:

— Садись, внучок, покушай. Намаялся, поди, по всему свету летать…

— Ты мне, старая, зубы не заговаривай! Я запах человека чувствую! Признавайся, где он!

Вы думаете, я испугался, что он меня найдет? Нет. Но за бабушку мне обидно стало. Как он смеет так с ней разговаривать! Грубиян…

Только я об этом подумал, как старушка заговорила. Мягкость и забота в ее голосе исчезли, зато металлические нотки появились.

— Если и дальше будешь по углам шарить, да все переворачивать, я рассержусь. Запах ему почудился! И что, из-за этого нужно кухню разгромить? Да, был здесь человек. Просо, которое ты в песок уронил, разобрал, кольцо мое любимое в реке нашел и даже посуду помыл!

— Что?

— Что слышал! Кучу дел переделал и ушел, — продолжала возмущаться старушка.

— Ты что, отпустила его?

— А зачем мне его здесь держать?