Гортензия Грей:призраки и злодеи. Книга 2

Глава 5

Глава 5

Смерть гробовщика ни на толику не снизила градус веселья. Наоборот, возник повод выпить за загробную жизнь Бенни. И еще раз – за его успешную встречу с богами. И еще по кружечке за прощение всех его грехов.

Люди здесь проще относились к смерти: Они верили, что за Гранью их ждет следующая жизнь, более счастливая, более удачная. Кто-то старался блюсти заповеди, не особо отличавшиеся от тех, что предписывались праведникам в моем мире, а кто-то надеялся на авось. Но в лучшее верили все.

Гуляки разбрелись только далеко за полночь, не раньше, чем все удостоверились, что этой ночью не будет Прорыва. Но радио просто напевало что-то мелодичное, и никто не спешил нарушать веселье тревожными прогнозами.

Я проснулась среди ночи в душной комнатенке. Ярко горел камин, очевидно, в него недавно подбросила дров обслуга. Давило в висках, а сердце колотилось как бешеное. Может, баньши все-таки приходила и за мной? Мне пора? Или просто не стоило пить столько сидра?

Воды в номере не оказалось. Пить из крана в уборной я побоялась, потому наспех накинула одежду и спустилась вниз.

Большинство постояльцев, отметивших ночное празднество, крепко спали, из комнат доносился храп. Фойе освещала единственная настенная лампа. Дежурный администратор сладко посапывал, развалившись в кресле за стойкой. Напитки я нашла в холодильнике общей гостиной – бутылочки с водой из местных источников. Жидкость имела странный привкус, но я жажду я утолила.

Тревога грызла изнутри. Меня магнитом тянуло к окнам. Прильнув к стеклянной двери, я разглядывала сад гостиницы, граничивший с церковным двором. Даже смогла различить надгробия –такие же бутафорские, как в Лайонсроуд. Насколько я знала, после войны на церковных погостах уже не хоронили. Святость святостью, но фантомы поднимались и за храмовыми стенами. Близость освященных крестов и рун им не мешала. Куда пострашнее для них были Дубы, серебро и соль.

Не знаю, сколько я простояла, вглядываясь в ночную мглу. Лишь слышала, как снежинки шуршат о стекло.

Темный силуэт возник в двух десятках шагов от двери. Я не вздрогнула и не отпрянула, словно ждала эту гостью с пиршества, босую девушку в изумрудном платье и сером плаще. Она смотрела прямо на меня, слегка склонив голову. Бледный свет фонаря слегка подсвечивал ее лицо, на нем застыли ожидание и насмешка. Мне бросали вызов. И я его приняла...

Гроб, сделанный для друва Шелли покойным Бенджамином Слоупом, сам по себе был произведением искусства. Его украшали искусно вырезанные в красном дереве руны, переплетенные в узоры.

– Никогда не был силен в старо-эльбонском, – сказал Майкл. – Но там что-то про путь в небесную рощу.

К моему удивлению, гроб оказался пуст. Вернее, в нем лежали лишь поношенная, залатанная ряса жреца и его очки. Домовину вынесли за ворота храма, где уже выстроилась очередь желающих проститься с усопшим. Пришедшие опускали в гроб длинные письма и коротенькие записки с пожеланиями лучшей жизни и посланиями для близких, ушедших за Грань.

Майкл тоже положил свое послание, сохраняя невозмутимый вид. Интересно, для кого. Из разговоров прихожан я поняла, что личные вещи Друва Шелли и все пожелания захоронят на местном кладбище – желающие смогут навещать его могилу.

Но главная церемония ждала нас внутри храма. Тело жреца в белом саване вынесли к Дубу. В основании Древа зияла дыра, достаточно большая, чтобы вместить тело. Я вздрогнула, когда корни дерева зашевелились, расширяя отверстие. Жрецы бережно опустили покойного в проем. Через пару минут тело исчезло в глубине, подталкиваемое движением корней. Зрелище показалось мне жутковатым.

Корбетт же, напротив, выглядел воодушевленным и взволнованным.

Несколько жрецов прочитали молитву, и на этом церемония завершилась – мирно, скромно, без помпезности. Присутствующим раздали стаканы с чаем и сладости, в основном печенье с изюмом.

К нам подошел вчерашний собеседник Майкла, рыжий бородач по фамилии Гудл. Его кисловатое дыхание выдавало маббонские возлияния накануне, но в целом столяр, по совместительству хорист, выглядел свежим и бодрым. Оказалось, он пел не только в храме Сына Божьего, но и в обители Дуир, что его ничуть не смущало. Он, как ребенок, радовался возможности проститься с Шелли в узком кругу избранных.

– Вон тот мужчина – посланник из лонгдунского храма, – возбужденно зашептал Гудл, указывая на одного из гостей. – Верховный настоял, чтобы нашего друва проводили со всеми почестями. А та дама – супруга известного врача. Ее муж чуть не погиб от нападения фантома, но друв Шелли вылечил его молитвами. А вон там... да-да, пожилой мужчина в модном пальто... сам сэр Коллахэм!

– Писатель? – оживился Майкл.

– Тот самый, – важно подтвердил Гудл. – Жаль, книжный магазин закрыт на Маббон. Не отказался бы от автографа на новинке.

Судя по выражению лица Корбетта, он тоже не прочь был заполучить сувенир от любимого автора. Однако выражение лица знаменитого беллетриста не вызывала у меня желания к нему приближаться.

Сэр Коллахэм оказался пожилым сутулым мужчиной. Он не скрывал скорби и, опираясь на трость, прятал припухшее лицо под полями шляпы. Очевидно, меньше всего сейчас он хотел раздавать автографы. Попрощавшись с покойным, писатель покинул храм. Через ограду было видно, как он садится в свой черный блестящий мобиль, не реагируя на внимание набежавших поклонников.

– Странные дела творятся, – вдруг заметил бородач, провожая взглядом машину писателя. – Говорят, ночью в деревню наведалась баньши.

Майкл насторожился:
– Надо же. Мы с мисс Грей как раз вчера обсуждали местные суеверия.

– Что вы! – почти обиделся Гудл. – Никакие это не суеверия. До войны в нашем лесу было капище Бадб в форме спутницы мертвых. Сейчас-то там остались одни камни. Но камни на то и камни, чтобы хранить память. Не скажу, что мы часто видим гостей с Той Стороны, – признался хорист, – но миссис Ханверт – женщина серьезная. Она не из тех, кто станет что-то выдумывать, чтобы привлечь к себе внимание. Ей не спалось, она выглянула в окно и увидела, как баньши движется по двору церкви Сына Божьего. Прямо как вас, мисс Грей. Рыжая Дева в зеленом платье и сером плаще. Летела, не касаясь снега.