Горячий экспресс во времени

Глава 6

Мы стояли молча минут пять, пока я не решила, что моей тактичности пришел конец.

Я сгорала от нетерпения в ожидании подробностей от парня, который пропал почти на двое суток.

— Что, черт возьми, с твоим глазом?

— И тебе привет!

Я подошла ближе, прищурилась.
— Это что?

— Если ты про украшение…

Он осторожно, почти неуловимо коснулся пальцами скулы.

— Да так, недоразумение.

— Тебя били?

— Можно и так сказать.

Я скрестила руки на груди, вжимая ногти в ладони, чтобы не выдать свою тревожность.

— Ты пропал. А теперь еще и действуешь мне на нервы. Что за односложные ответы?

— А ты оставила записку. Очень трогательно, кстати.

— Трогательно?

Я фыркнула.

— Там вообще-то пассивная агрессия.

— Не знаю, что это.

Он чуть склонил голову, и свет упал на его лицо по-другому, осветлив синяк, сделав его ещё заметнее.

— Предполагаю что-то на психологическом. Но я оценил. Особенно про бумагу в восьмидесятые.

Он усмехнулся, осторожно, стараясь не морщиться.

— Где ты был?

Он помолчал секунду, потом пожал плечами.

— Решал вопросы.

— Вопросы с кем? С кулаками?

— С прошлым, — он усмехнулся собственной шутке. — Но не переживай, я не бандит.

— Я и не переживаю.

— Конечно.

Я выдохнула.

— Ты мог… не знаю… предупредить.

— Я не знал, что пропаду так надолго.

Он провёл рукой по лицу, пряча усталость.

Рубашка на нём была та же, что и позавчера, только ещё более мятая, и на вороте мне почудилось тёмное пятно.

Моё воображение или?

— Кстати, — продолжил он, — слишком много букв в записке для человека, который по мне совершенно не скучал.

— Не придумывай.

Я заставила себя отвернуться, сделать вид, что поправляю плед на диване.

— Я просто не люблю, когда в квартире происходит непонятно что.

— Конечно, я так и подумал.

Его голос звучал мягко, с хрипотцой, и от этой мягкости по позвоночнику бежали мурашки.

Сергей улыбнулся и снова заговорил:

— Слушай, давай что-нибудь сделаем.

— В смысле?

— Ну… нормальное. Например, приготовим что-нибудь. Вместе.

Я приподняла бровь.

— Ты серьезно предлагаешь мне готовить с мужчиной из тысяча девятьсот восемьдесят второго года через зеркало?

— У меня есть рецепты, проверенные временем.

— Временем дефицита?

— Временем, когда люди умели делать еду из ничего.

Я задумалась. Смотрела на него. На этого невыносимого типа с фингалом и дурацкой улыбкой, который умудрялся бесить меня даже сейчас, когда я, кажется, должна была его жалеть.

Потом пожала плечами.

— Ладно. Но если ты предложишь холодец, я ухожу.

Он хмыкнул.

— Картошка с луком и яйцом.

— Классика.

Мы переставили зеркало.

Это было целое приключение… Я тащила тяжёлую раму по полу, матерясь сквозь зубы, а он командовал с той стороны: «левее», «ещё чуть-чуть», «осторожно, не урони».

В какой-то момент наши взгляды встретились, и мы оба замерли. Я, красная от натуги, с растрёпанными волосами, он с этой своей полуулыбкой, от которой у меня внутри всё переворачивалось.

— Что? — спросила я, тяжело дыша.

— Ничего, — ответил он тихо. — Просто смотрю на тебя красивую.

Когда зеркало встало так, чтобы нам обоим была видна кухня, я выдохнула.

Теперь он видел мою современную плиту, мой холодильник, мои глупые магнитики из путешествий. А я видела его старенькую газовую плиту, эмалированные кружки, хлебницу, которую есть и у моей бабушки.

— Лук тоньше, — сказал он, глядя, как я его чищу.

— Не учи меня готовить.

— Я не учу. Я советую.

— Ты всегда такой бесячий или это у вас мода в восьмидесятых?

— Только с теми, кто мне нравится.

Я замерла с ножом в руке.

— Ты это специально?

— Что именно?

— Говоришь так, чтобы я потом влюбилась и никуда не съехала отсюда, да?

Он усмехнулся и принялся резать лук у себя.

Я смотрела, как двигаются его руки. Рукава закатаны, предплечья крепкие, покрытые тёмными волосками. На пальце маленький шрам.

Какие же сильные руки…

Я отвела взгляд и чуть не порезалась.

— Осторожно.

— Я осторожно.

— Я вижу.

На моих щеках снова проявился румянец.

Кажется, я купилась на его заботу и мне срочно нужно снова начать его ненавидеть.

Мы готовили молча, но это было другое молчание. Не то, напряжённое и колючее, как

Когда еда была готова, он сел прямо на пол у зеркала, прислонившись спиной к стенке гостиной.

Я сделала то же самое со своей стороны. Правда, вместо голой стены у меня был мягкий гусь и пуфик.

— Фильм посмотрим?

— Какой?
— Про любовь.

Я усмехнулась.

— Ты серьёзно?

— Почему нет?
— Потому что я в неё не верю.

Он повернул голову, будто не поверил моим словам.

— А, так ты серьезно. Тогда не переживай, я тоже.

Мы выбрали какой-то старый фильм. Но прежде чем мы начали его смотреть, я пережила пытку. Так как я включила его на проекторе…

Пришлось целый час объяснять Сереже, что сейчас техника ушла далеко вперед и смотреть фильмы можно не только на кассетах и черно-белом экране.

Он слушал внимательно, иногда задавал вопросы, и в какой-то момент я поймала себя на том, что мне это нравится.

Нравится объяснять ему мир. Нравится видеть, как у него загораются глаза.

— Так ты поэтому всё время в телефоне? — спросил он, когда я замолчала. — Потому что у тебя там целый мир?

— Ну… да. Наверное.

— А меня ты там ищешь?

Я моргнула.

— В смысле?

— Ну, в своём интернете. Пыталась найти, что со мной стало?

Я отвела взгляд. Потому что да. Потому что после того, как он пропал, я провела час, гугля архивы, фамилии, старые фотографии. И ничего не нашла.