Горячий экспресс во времени

Глава 7

Квартира была знакомой по форме и чужой по содержанию.

Та же планировка, те же окна, тот же коридор. Но мебель другая.

И запах… Он был старый, деревянный, как в квартирах, где давно ничего не меняли.

Я сделала несколько шагов босиком по полу. Холодный. У них тут, кажется, отопление не очень.

Во дворе играли дети.

Мальчишки катали шайбу прямо по асфальту. Никаких машин, никаких припаркованных рядов.

— Ты давно здесь живёшь? — спросила я, не оборачиваясь.

— Всю жизнь.

Без стекла между нами его голос звучал по-другому.

Той самой хрипотцы, от которой у меня кружилась голова, было в разы больше. Его голос…

Он был низким, властным, но при этом с нотками доброты.

— И не хотел уехать?
— Хотел. Потом перестал.

Я повернулась к нему.

Он стоял у стены, сунув руки в карманы. Не смотрел на меня, смотрел скорее сквозь, будто за мной еще кто-то стоит.

— Почему?
— Потому что смысла не видел. Да и некуда в нынешнее время.

Я не стала вдаваться в подробности, помня о том, как моим бабушкам и дедушкам было тяжело в молодости.

Поэтому просто продолжила оглядывать комнату.

Чтобы хоть как-то отвлечь себя от тревожных мыслей про возвращение домой, в две тысячи двадцать четвертый.

В углу стояло фортепиано.

Я подошла ближе, провела пальцем по крышке. Поцарапана.

На пюпитре лежали ноты, исписанные карандашом. Корявый почерк, пометки на полях, какие-то зачеркивания.

— Ты сам писал?

— Да.

— Часто играешь?

— Раньше да, после…

Он замялся.

— Ну я говорил тебе, что произошло с моей семьей. Стал реже.

Я кивнула, хотя он и не смотрел в мою сторону. Провела пальцем по нотам, чувствуя под подушечкой карандашные линии.

Мы прошли на кухню.

Она была меньше моей, но аккуратнее. Стол у стены, два стула.

В раковине ни одной грязной кружки. На плите красовался чайник, такой, какие я видела только у очень старых родственников.

Сергей поставил его на конфорку, чиркнул спичкой.

Раритет в современном мире, как и газовая плита…

— Ты всегда так спокойно реагируешь? — спросила я, наблюдая, как он достает кружки.
— На что?
— На то, что к тебе из ниоткуда свалилась девушка из будущего.

Он пожал плечами.

— Паника ничего не поменяет.

Ага, конечно.

Соседушка мог сколько угодно изображать спокойствие, но тело выдавало его сомнения на мой счет.

Пальцы, которыми он ставил кружки на стол, были сжаты сильнее, чем нужно. Костяшки побелели.

Эта мысль заставила меня задержать взгляд на его теле подольше.

Он выше среднего — это было заметно сразу, особенно сейчас, без зеркала между нами.

Плечи широкие, но не массивные, скорее сухие, жилистые. Глаза светлые. Цвет разобрать сразу не получилось — серые или голубые, менялись в зависимости от света.

Я бы и дальше глазела на него, но Сергей явно дал понять, что моя попытка его изучить была замечена.

— Ты выглядишь старше.

Черт, какой глупый антикомплимент.

Ляпнула первое, что пришло в голову, лишь бы сгладить неловкость.

— В жизни?
— Да.

— А ты моложе…

Он выждал пару секунд, глядя мне прямо в глаза, и закончил фразу:

— Чем казалась.

Я открыла рот, чтобы съязвить в ответ на провокацию, но засвистел чайник.

Сергей снял его с плиты и разлил кипяток по кружкам.

Чай оказался горячим до невозможности — я обожгла губы с первого же глотка и зашипела.

Мой новый друг…

Или как называть того, кто видит тебя чаще, чем родные?

…Поставил на стол коробку. Я узнала её раньше, чем прочитала надпись.

— Серьёзно?

— Что?
— «Сказка».

Он посмотрел на меня с лёгким удивлением, будто не понял, что тут такого.

— Это любимый десерт бабушки. Она всегда говорит, что сейчас такого вкуса уже нет.

Я сняла крышку и на секунду замерла.

Запах был плотный, насыщенный. Такой, который не выветривается через минуту.

Я отломила кусочек, положила в рот и закрыла глаза.

Вкус… Ммм.

Теперь я понимала бабулю. Вот что значит лакомство без консервантов, без усилителей, без всей этой химической ерунды, которой напичканы современные торты.

В голове мелькнула дурацкая мысль: в моём времени я бы уже листала телефон, скроллила ленту, думала о чём-то другом.

А здесь… Здесь даже интернета нет.

Можно полноценно насладиться едой.

— У нас сейчас всё другое, — сказала я, жуя. — Но мне всё равно надо вернуться.

Я ждала хоть какой-то реакции, но Сергей снова надел маску безразличного душнилы и лишь кивнул.

Меня это задело. Сильнее, чем хотелось бы признавать.

Я покрутила кружку в руках, следя за тем, как по краю стекает капля чая.

— Нам надо разобраться, как меня отсюда вытащить.

— Разберёмся, я тоже не в восторге от идеи держать у себя человека из будущего.

Я хотела продолжить, начать выдвигать гипотезы, спросить, пробовал ли он сам подходить к зеркалу, но он вдруг встал и начал одеваться.

— Мне нужно уйти на пару часов. Потом решим вопрос. Есть дела.

— Какие ещё дела?
— Обычные.

Он натягивал куртку, не глядя на меня.

— Не все вопросы решаются сами собой.

— Отлично.

Я скрестила руки на груди.

— Просто отлично. У меня будет экскурсия по тысяча девятьсот восемьдесят второму году в комплекте с риском застрять здесь навсегда.

Он посмотрел на меня, потом опустил взгляд ниже.

Я проследила за его направлением глаз и только тогда поняла.

— Я без обуви и теплой одежды. Совсем.

— Я заметил.

— И что теперь?

— Теперь никуда ты в таком виде не пойдешь.

— А варианты получше есть?

Он ничего не ответил и ушёл в коридор.

Я слышала, как открывается шкаф, как он что-то перекладывает, как раздраженно вздыхает.