Горячий экспресс во времени

Глава 9

— Перестань, — молю я, выворачиваясь. — Ну хватит, щекотно же!

Чьи-то пальцы всё равно находят рёбра, и я почти падаю на диван, отбиваясь и одновременно смеясь так, что начинает болеть живот.

— Ты сама начала!

Я наконец вырываюсь, переворачиваюсь на спину и смотрю на него снизу вверх. Русые волосы растрепаны, падают на лоб.

Куртка брошена где-то на полу, рубашка расстегнута на верхнюю пуговицу, открывая шею с пульсирующей веной на шее.

Он нависает надо мной, опираясь на руки, и улыбается так, что на щеках появляются ямочки.

— Сдаёшься?

— Ни за что.

Я стараюсь держать строгость в голосе, но всё равно проскакивают радостные нотки.

— Я серьёзно.

Он улыбается ещё шире и отступает на шаг, поднимая руки.

— Всё, всё. Мир.

Я сажусь, поправляю свитер. Он задрался, открывая полоску кожи на животе.

Ловлю взгляд, задержавшийся там на секунду дольше, чем стоило бы.

И совершенно некстати, в голову просачивается мысль:

А что бы на это сказал Сергей?

Что бы он подумал, увидев меня сейчас?

Счастливую, с волосами, запутанными от игр с этим мужчиной, который смотрит на меня так, будто я самое интересное, что случилось с ним в этом году?

Я прогоняю эту мысль.

Его нет. И не будет.

Три месяца после нашей последней встречи я всматривалась в зеркало почти каждый вечер.

Света тогда сказала по телефону:

— Маш, ты же понимаешь, что нельзя жить ожиданием чуда?

Я понимала. Просто не сразу приняла факт того, что нам, возможно, больше не суждено увидеться.

Композиция Сергея жила своей жизнью. Её начали брать в сериалы, ставить в подборки, крутить на платформах.

Как? Если у меня был недописанный лист с нотами…

Я узнала, что он оставил полный лист нот под подушкой на кресле, вместе с короткой запиской.

Почерк неровный, но до боли знакомый. Я до сих пор храню ее.

«Верю в твои мечты. Пусть эта музыка тебе поможет».

Я думала, что делать с мелодией очень долго.

А потом начала делать ровно то, о чём мы договорились.

Откладывала восемьдесят процентов. В ту самую ячейку. День за днём. Месяц за месяцем.

Деньги так и лежали там. Их никто не забирал.

А это означало, что Сергей мог попросту пропасть до этого времени или еще чего похуже.

Работа изменилась тоже.

Я уволилась. Просто встала с кровати однажды и поняла, что больше не хочу быть ассистентом, который ничего не решает.

Сергей заочно повлиял на это решение. Тогда, в день нашей последней встречи, он сказал: «У вас столько возможностей, а ты всё равно ноешь».

Меня будто окатило холодной водой.

Жизнь перестала казаться тюрьмой. Она стала… подвластной. Как будто я наконец взяла штурвал в свои руки.

Теперь я — помощник режиссёра. С перспективой роста.

С Владом я тоже познакомилась на площадке 2 месяца назад. Он актер. Пока что не главных ролей, но заметный. С харизмой, с улыбкой, с этим его умением расположить к себе с первой минуты.

Мы столкнулись в коридоре, он рассыпал мои бумаги, извинялся, помогал собирать, и как-то само собой вышло, что через час мы уже пили кофе в его вагончике, болтая о жизни.

Сегодня наше пятое свидание.

Если можно назвать свиданием то, как мы дурачимся на диване, пьём вино и смотрим фильмы.

— Ты задумалась, всё в порядке?

Он поправляет прядь моих волос и убирает руку, стараясь не переступить черту дозволенного.

— Да.

С Владом мне очень легко, комфортно и хорошо. Но в плане чувств…

Внутри у меня лишь этот противный холодок и постоянные сравнения с потерянным парнем из прошлого.

Но нельзя ждать того, кто в нынешнем году годится тебе в дедушки, поэтому я стараюсь наладить общение с Владом и вывести их на новый уровень.

Мы договорились встретить Новый год вместе. И впервые зайти чуть дальше, чем короткие поцелуи на прощание.

Правда, он пока об этом не знает. Но я приняла решение.

За окном кто-то запускает фейерверк раньше времени. Разноцветные искры рассыпаются в тёмном небе, отражаются в окнах.

Я улыбаюсь. И не оглядываюсь назад. Зеркало стало просто зеркалом.

Мы сели за стол ближе к вечеру.

Влад разлил вино, я зачем-то поправила салфетки, хотя они и так лежали ровно.

Телевизор бубнил фоном. Кто-то уже считал минуты до полуночи, ведущие улыбались во все тридцать два зуба, мелькали кадры прошлых лет.

— Нервничаешь? — спросил Влад, ловя мой взгляд.

— Чуть-чуть…

Он улыбнулся, накрыл мою руку своей. Тёплая ладонь.

Всё как должно быть, Маша. Нужно идти дальше, помнишь?

Когда до полуночи осталось меньше десяти минут, Влад встал и подошёл к колонке.

— Можно?

— Валяй.

Он включил музыку. Медленную, тягучую, с глубоким басом и женским вокалом. Ту самую, под которую хочется танцевать в полумраке.

— Потанцуем?

Я кивнула.

Мы обнялись для танца, как люди, которые ещё не до конца привыкли друг к другу. Он положил руку мне на талию, чуть выше, чем стоило бы, но я не возражала. Я положила руку ему на плечо.

— Можно тебя поцеловать?

Я смотрела в его глаза. Карие, тёплые, с крапинками, которые желали увидеть мои губы в миллиметре от его.

Я уже открыла рот, чтобы сказать «да», когда услышала голос.

— Ну наконец-то. Я уж думал, ты опять всё испортишь.

Я вздрогнула так, что Влад удивлённо посмотрел на меня.

— Маша?

И отстранился на полшага, но руку с талии не убрал.

— Ты…

Он обернулся туда же, куда уже секунд тридцать я смотрела непрерывно.

— Ты на что смотришь?

Не на что, а на кого.

Он похорошел, никакого фингала под глазом, красные щеки и подкаченное тело.