Горячий экспресс во времени

Глава 14

Холод ударил в лицо резко, будто только и ждал, когда я высунусь из подъезда.

Январь здесь был не похожим на нынешний слякотный месяц. Снег хрустел под ногами, воздух резал горло, пришлось дышать чаще, чем хотелось бы.

Сергей шёл рядом. Ближе, чем обычно. Наши плечи то и дело соприкасались, и каждый раз я делала вид, что это случайно. А он, кажется, делал вид, что не замечает.

— Ты часто здесь гулял?

— Раньше да, в детстве.

— Раньше да.

Он кивнул на арку.

— Там был гастроном. Мы с пацанами мороженое воровали, пока продавщица отворачивалась.

— Ужас, так ты еще и воришка.

Он рассмеялся и повалил меня в снег, я попыталась вырваться из лап Сергея, но лишь все больше зарывала себя в эту белую пургу.

— Отпущу за поцелуй!

Видела бы Светка сейчас мой румянец и смущенные глаза, точно бы подколола.

Я приподнялась на локти и чмокнула моего любимого мучителя в ухо, сделав мокрого Вилли.

— Фуу. Так нечестно.

— Ты не уточнил, куда тебя целовать!

— Ладно, проказница, вставай.

Мы шли вдоль домов. Низкие окна, занавески почти везде. И за каждой из них кипела жизнь.

Я слышала детский смех, чоканье бокалов, пение рождественских песен и даже признание в любви.

В моём времени окна чаще темные. Или свет есть, но жизни за ним не чувствуется.

— У вас тут все друг друга знают?

— Не все, — усмехнулся мой спутник.

— Но если увидят, что человек замёрз, то чаем напоят. Если голодный, то и накормить могут. В наше время это нормально, имею в виду, помогать друг другу.

— А почему ты тогда такой душнила?

Я толкнула его в бок и рассмеялась. С ним было не страшно сказать первое, что на ум пришло.

Он только головой покачал.

— Я не душнила. Я просто… внимательный. Если станет холодно, скажи.

Мы свернули с широкой улицы во двор. Здесь было тише. Почти без звуков, кроме далёкого гудка и чьих-то шагов по снегу. Сергей остановился.

А потом он взял меня за руку. Я замерла на секунду, но руку не отдёрнула.

— Теплее будет.

— Я не жаловалась.

— Знаю. — Он сжал пальцы чуть крепче. — Но видел как ты слегка дрожишь.

В какой-то момент я поскользнулась — лёд под снегом предательски блеснул. Он подхватил мгновенно, рывком притянул к себе.

— Осторожнее, — выдохнул мне в макушку.

— Ты специально?

— Что?

— Ищешь повод ко мне прижаться.

Я фыркнула и попыталась отстраниться. Но он не отпустил.

— Шучу.

Я посмотрела на него снизу вверх. Он улыбался.

— Мы договорились не спешить.

— Маша, а я не спешу. Это базовая забота. У вас там, в будущем совсем все плохо с джентльменами?

Он провёл большим пальцем по моей щеке.

— Ты меня с ума сводишь.

— Я знаю.

— И тебя это веселит?

— Немного.

Он улыбнулся шире.

— Ты очень красивая, когда злишься.

— Я не злюсь.

— Злишься. И это тоже красиво.

Я закатила глаза, но внутри всё пело.

Мы свернули в арку, потом ещё раз, и вдруг оказались в другом дворе.

Сначала я подумала, что мы просто случайно попали на чьё-то частное событие. Столы, накрытые прямо под открытым небом. Старые табуретки, лавки, принесённые из подъездов. Термосы, бутылки, кружки.

— Это что?

— Восьмое января, — ответил Сергей так, словно это всё объясняло.

— Люди обожают праздники, у вас что ли не так?

Я хотела сказать, что у нас всё иначе. Что мы сидим по домам с телефонами, листаем ленту и ставим лайки чужим счастливым лицам. Но не успела.

Меня заметили почти сразу.

Женщина в платке посмотрела внимательно, без любопытства, скорее оценивающе. Мужчина с усами кивнул Сергею, будто тот просто вышел на минуту и вернулся.

— Проходи, — сказала та самая женщина. — Замерзнешь.

Я не успела ничего ответить. Сергей уже поставил передо мной кружку. Тёплую. С чем-то сладким и крепким. Я сделала глоток и почувствовала, как тепло медленно расползается по груди.

Девочка лет десяти бегала между столами, её почему-то не ругали, а только смеялись и пытались щекотать, когда она пробегала мимо них.

Какой-то мужчина рассказывал историю, которую, судя по реакциям, рассказывал уже не первый год подряд. Все знали, чем она закончится, но всё равно слушали.

Я смотрела на Сергея.

Он был одет просто.

Тёмная куртка, не новая, но аккуратная. Шарф, завязанный как-то небрежно. Перчатки он снял и засунул в карман.

Щёки подрумянились от мороза, брови слегка сведены, как будто он всё время что-то держит в голове. Взгляд спокойный, внимательный.

И вдруг стало очень ясно: он всегда смотрел на меня именно так.

Как на человека, который рядом и которого важно не упустить.

Захотелось поправить ему воротник. Просто потому что он немного съехал. И от этой мысли стало неловко и тепло одновременно.

Рядом с ним я не чувствовала себя маленькой. И не чувствовала себя сильной. Я чувствовала себя живой.

Он не пытался быть удобным. Не старался понравиться. Не играл в мужчину мечты. Он просто был собой — и этого оказалось достаточно, чтобы внутри что-то сдвинулось.

Люди так боятся любви, но мало кто признаётся почему. Я поняла это только сейчас, именно в тот момент, когда задумалась об оставшихся нам с Сергеем днях.

Мы боимся быть счастливыми, зная, что этот момент может быть не вечным.

Что в какой-то момент наступит та боль, от которой захочется выть в подушку. Не важно по какой причине: внешние обстоятельства, расстояние, время или холод от того, с кем ты хочешь провести вечность.

Мне очень страшно сблизиться с моим соседом из прошлого именно по этой причине.

Как жить, не опасаясь того, что если я пущу его в своё сердце и узнаю тепло его тела, он покинет меня навсегда?

Я уже знаю, что он погибнет. Знаю, что без меня он точно встанет на этот путь.