Горячий экспресс во времени

Глава 25

Сергей спал уже около двадцати минут. А я смотрела на него.

На эти любимые ямочки на щеках, которые появлялись, когда он улыбался. На длинные ресницы, которые чуть подрагивали во сне. На губы, которые всего несколько минут назад шептали мое имя. На родинку у виска, которую я целовала сотню раз и готова была целовать еще столько же.

Я смотрела и рыдала молча, зажимая рот рукой, чтобы не разбудить любимого.

Если бы здесь сейчас лежали сигареты, я бы точно закурила. Хотя никогда этого не делала. Боль внутри была невыносимой, тягучей, разъедающей изнутри. Потому что я приняла решение.

Он говорил, что найдет меня в каждой жизни. Что даже без памяти будет искать. Но я не хотела, чтобы он искал.

Я хотела, чтобы он жил.

Понимаешь, Сережа? Жил по-настоящему.

Не существовал весь год в ожидании встречи. Не старел в одиночестве в своей коммуналке, пока я здесь буду строить карьеру, находить подруг, смотреть дурацкие сериалы и растить наших детей.

Я не хочу, что мой мужчина держал на руках нашего ребенка, зная, что через неделю придется уйти и пропустить следующий год его жизни.

Нет.

Я не хотела такой жизни. Не для него. Не для себя. Не для будущих детей, которых, может быть, никогда и не будет именно из-за этого решения.

Сергей во сне что-то пробормотал, перевернулся на бок и потянулся ко мне рукой. Даже когда спал, хотел быть рядом. Я прикусила губу до крови, чтобы не разреветься в голос.

— Прости меня, — прошептала я беззвучно. — Прости, родной. Я люблю тебя. Поэтому так надо.

За окном все так же падал снег. Крупные хлопья ложились на стекло и тут же таяли, оставляя мокрые дорожки. Я гладила его по волосам, по щеке, по плечу. Пыталась законсервировать в памяти каждую секунду, каждое ощущение, каждый запах.

Дверь тихо скрипнула. Я вздрогнула и обернулась.

На пороге стояла Света. Разрумянившаяся с мороза, с авоськой в руках, из которой торчали батоны и что-то еще. Она замерла, увидев мое лицо, и авоська жалобно звякнула.

— Маш? — шепотом позвала она. — Ты чего? Что случилось?

Я осторожно высвободилась из-под руки Сергея, натянула его рубашку, она пахла им, и от этого щемило сердце еще сильнее, и вышла в коридор.

Света поставила авоську на пол и уставилась на меня во все глаза. Я, наверное, выглядела чудовищно: опухшая, красная, с размазанной по щекам тушью.

— Ты чего ревешь? — спросила она, хватая меня за руки. — Он что-то сделал? Обидел? Я ему сейчас...

— Нет, — перебила я, качая головой. — Свет, все хорошо. То есть не хорошо. То есть... я приняла решение.

Она замерла.

— Какое?

— Мы разобьем зеркало.

Света моргнула. Потом еще раз.

— В смысле? — наконец выдавила она.

— Я думала, вы наоборот, решили быть вместе! Думала пойдете бороться за любовь!

— Я и борюсь, — тихо сказала я. — За него. За его жизнь.

— Чего?

Я прижалась лбом к холодной стене и закрыла глаза.

— Понимаешь, Света... он тут один. Совсем один. Тетя Наташа, которая его растила, она уже старая, наверное, скоро умрет. А больше у него никого нет. И он будет ждать меня.

— Но вы же будете вместе две недели! — возразила Света. — Это же лучше, чем ничего!

— Это не жизнь. Это пытка.

Света молчала. Просто стояла и смотрела на меня с такой жалостью, что захотелось провалиться сквозь землю.

— А он? Он согласится?

— Я заставлю.

— Маш... Но он не хочет нормальной жизни без тебя.

— Значит, придется захотеть.

Я вытерла слезы тыльной стороной ладони.

— Дура ты, Машка, — прошептала она мне в плечо. — Самая настоящая дура.

Мы стояли в темном коридоре, обнявшись, и плакали обе. А за стеной тихо посапывал Сергей, не зная, что его судьба уже решена. И что через несколько часов я разобью его сердце так же, как собиралась разбить зеркало.

Снег за окном все падал. Белый, пушистый, безжалостно красивый.

Как наша любовь, которой оставалась всего одна ночь.

Утро наступило незаметно. Я так и не сомкнула глаз.

Сергей спал. Я лежала рядом и смотрела, как рассвет медленно выползает из-за штор, окрашивая комнату в цвет пепла.

В голове мелькала ничтожная надежда. Маленькая, трусливая, которая шептала: «А может, мы справимся? Может, любовь сильнее времени?»

А потом реальность била под дых. Этого не будет. Никогда.

Я перебирала варианты. Сотню раз прокручивала наш предстоящий диалог. Репетировала слова, интонации, паузы.

«Сережа, я тебя не люблю». Смешно. Он посмотрит мне в глаза и поймет, что это ложь. Он всегда всё понимает без слов.

Я закусила губу и уставилась в потолок. Привкус металла заполнил рот, в ране чуть щипало.

Слова не находились. Ни одного правильного, ни одного убедительного. Потому что любые слова разбивались о простой факт: я люблю его. А он любит меня. И это единственная правда, которую невозможно переспорить.

Но есть еще одна правда. Он заслуживает больше, чем четырнадцать дней в году. Мы оба этого заслуживаем.

Скрипнула кровать. Сергей пошевелился, потянулся ко мне рукой и, не найдя, открыл глаза.

— Маш? — сонно пробормотал он. — Ты чего не спишь?

Я быстро отвернулась к окну, чтобы он не увидел моих глаз.

— Да так… не спится.

Он приподнялся на локте, коснулся губами моего плеча.

— Всю ночь не спала?

— Угу.

— Глупышка…

Он поцеловал меня в шею, и по телу побежали мурашки.

— Нам сегодня силы нужны.

«Нам сегодня нужно разбить зеркало и наши сердца», — подумала я, но вслух ничего не сказала.

Его глаза. Почему я раньше не замечала, сколько янтаря в этих глазах серого тумана. Они завораживают и оголяют твою душу. Я вижу как внимательно они изучают мое лицо.

Он знает. Знает, что что-то не так. Но пока не понял, что именно.

— Что случилось?

Я глубоко вдохнула и снова повернулась к нему. Смотреть в его глаза было невыносимо. В них еще спало утреннее тепло, доверие, любовь. А я сейчас должна была все это разбить.