Горячий экспресс во времени

Глава 26

Так странно.

Три года назад я мечтала, чтобы этот парень напротив меня испарился, умер, да что угодно! Лишь бы зеркало снова стало обычным. А моя квартира — моей территорией.

А сейчас… Шла моя третья ночь без сна. У нас осталось два дня.

Сергей так и не принял мой выбор. И уже два дня как мы со Светой живем в современном мире, пока мой любимый медленно тлеет в той же квартире, но на сорок два года раньше.

Его серые глаза перестали светить в бликах солнца восьмидесятых. Они больше не смотрели на меня влюбленными глазами как в то утро, когда я рассказала о своем решении разойтись. В них читалась лишь обида. Жуткая обида.

Я знаю это, потому что каждую ночь подхожу к зеркалу. Мы не разговариваем. Да и о чем говорить?

Я убила нашу любовь своими руками. Сказала, что так будет лучше. Что он заслуживает настоящей жизни. Настоящей жизни без меня.

За окном светало, я продолжала пялиться в потолок и считать трещины на штукатурке. Слез не осталось, как и воды в моем организме. Света насильно пихала в меня бутерброды с чаем все эти дни.

Дверь скрипнула. Я даже не повернула головы — и так знала, кто это. Света.

Она входила ко мне каждый час, проверяла, жива ли я, и молча уходила. Но сейчас она зашла и села на край кровати.

— Маш.

Я промолчала.

— Маш, твою мать, вставай.

Я закрыла глаза.

— Слышишь меня? Ты выглядишь как ходячий труп. Серьезно, под глазами такие круги, что можно открывать зоопарк панд. Ты не спала, я слышу, как ты ворочаешься.

— Свет, отстань.

Мой голос прозвучал хрипло и слишком тихо. Мне не хотелось говорить.

— Не отстану.

Она схватила меня за плечо и развернула к себе.

— Посмотри на меня.

Я открыла глаза. Солнечные зайчики играли со Светой, даже растрепанной и сонной — моя подруга выглядела шикарно. Не то, что я.

— Вы оба выглядите хреново, — сказала она жестко.

— Что?..

— То, — отрезала Света.

— Вы оба решили быть благородными идиотами. Ты — спасти его от одиночества. Он — уважать твой выбор. А в результате вы просто убиваете друг друга. Медленно и мучительно.

Я села на кровати. Голова закружилась, пришлось схватиться за спинку.

— Что я могу сделать? — прошептала я. — Он не хочет меня слышать.

— А ты пробовала?

Света прищурилась.

— Реально пробовала? Или просто решила, что так правильно, и заставила всех подчиниться?

Мне нравилась эта блондиночка все меньше. Но подруга была права. Я поставила его перед фактом. Это не любовь, это эгоизм.

Она схватила меня за руки:

— Маш, милая, я тебя очень прошу. Сходи к нему. Поговори. Поругайтесь, помиритесь, что угодно. Но не дайте друг другу сгнить заживо из-за этой дурацкой жертвенности.

Я обняла ее. Крепко, как в детстве, когда она спасала меня от первой несчастной любви. Тогда меня бросил одноклассник при всем классе. И не просто бросил, а ушел к другой, пересев от меня к Кате Белоусовой.

— Спасибо, — прошептала я.

— Спасибо потом скажешь, — буркнула она, но я чувствовала, как она гладит меня по спине. — А сейчас вставай, умывайся, приводи себя в порядок. Нельзя к мужику идти с такой рожей.

Я всхлипнула и засмеялась одновременно. Вот же дурында!

— Иди уже, — Света подтолкнула меня к двери ванной.

Господи, кто это?

Из стекла на меня смотрела совершенно незнакомая девушка. Бледная, как полотно, с синюшным оттенком кожи. Волосы висели сосульками, я даже не помнила, когда мыла их в последний раз.

Я подошла ближе, вглядываясь в собственное отражение.

Губы. Сухие, потрескавшиеся, в уголках, следы засохших ранок от прикусывания. Я облизнула их и поморщилась. Вкус металла и пыли. Щеки впали, скулы заострились до безобразия. А вокруг глаз... боже, вокруг глаз была просто катастрофа. Красные, опухшие веки, темные круги, которые уже перестали быть просто кругами и превратились в синяки.

Я смотрела на себя в зеркало и не узнавала. Где та девушка, которая три года назад с пеной у рта доказывала подругам, что никакой мужик не заставит ее страдать? Которая клялась, что любовь — это лишь гормоны, а брак — социальный конструктор, и вообще, женщина может быть счастлива одна? Которая высмеивала подруг, рыдающих из-за парней?

Вот она. Стоит, смотрит на свое опухшее лицо и думает только об одном: как бы вернуть того, кого сама же и прогнала.

— Маша — сказала я своему отражению. —Ты совсем выжила из ума.

Отражение согласно промолчало. Ему, в отличие от меня, уже нечего было терять.

Я открыла кран, набрала в ладони ледяной воды и плеснула в лицо. Холод обжег кожу, заставил вздрогнуть, но хотя бы немного привел в чувство. Потом нашла свою косметичку. И спустя час из зеркала на меня смотрела уже другая девушка.

Не та, что плакала три ночи подряд. Та, что решила бороться.

Я вышла из ванной и подошла к шкафу. Рука сама потянулась к вешалке в самом углу. Туда, где висело оно.

Нежно-зеленое платье, как молодая трава, с тонкими бретельками и летящей юбкой. Шелк, настоящий, тяжелый, приятно холодил пальцы. Я провела по ткани ладонью и закрыла глаза.

Год назад Сергей вручил мне его в первое же утро нашей недели.

— Это за все твои дни рождения, что я пропустил. За три года. Я не знал, что выбрать, но в магазине увидел это платье и подумал... ты в нем будешь как цветок.

Я тогда расплакалась. Вместо «спасибо» разревелась, как маленькая. А он обнимал меня и шептал: «Ты чего? Тебе не нравится? Я могу поменять...»

Самый любимый мужчина на свете.

Я достала платье с вешалки. Шелк обнял тело, скользнул по бедрам, лег идеально, будто сшитое на заказ.

Света стояла в дверях кухни с бутербродом в руках. Увидела меня, и глаза у нее стали круглыми.

— Охренеть, — выдохнула она.

— Он дарил.

— Он тебя увидит и сразу забудет, что хотел умереть от голодовки.

Она обошла меня кругом, цокая языком.