Горячий экспресс во времени

Глава 27

Я лежала абсолютно голая в постели своего мужчины и не могла поверить.

Тело ещё горело после того, что было. Каждая клетка помнила его руки, его губы, его жёсткий, собственнический ритм. Я должна была чувствовать себя опустошённой и счастливой. Вместо этого внутри разрастался ледяной ком.

Он знал. Знал эти три дня, пока я умирала от боли в своём времени. Знал и молчал.

— Ты серьёзно? — мой голос прозвучал глухо, почти безжизненно. — Три дня, Сережа. Три дня я думала, что всё кончено. Что мы разобьём зеркало и забудем друг друга. А ты нашёл способ и молчал?

Сергей лежал рядом, тяжело дыша после нашей бешеной близости. Провёл ладонью по моему влажному бедру, сжал пальцы.

— Я узнал этим утром, — выдохнул он хрипло. — А потом...

Он провёл пальцем по моей скуле.

— Потом ты появилась сама. В моём платье. С мокрыми глазами. И я...

— И ты решил сначала заняться со мной любовью, а потом уже рассказать?

— Я три дня не прикасался к тебе, Маша. Три дня думал, что потерял навсегда. Да, поддался желанию.

Я смотрела на него и чувствовала, как тает ледяной ком. Он не врал.

— Что за способ?!

— Мастер. Дух того, кто создал зеркало. Я хочу поговорить с ним.

Я села на кровати, забыв, что абсолютно голая.

— Это реально?

— Не знаю.

Он пожал плечами.

— Но мы можем попробовать. Хуже уже не будет.

— А если получится?

Сергей потянул меня к себе, опрокидывая на подушку, накрывая своим телом.

— Тогда каждое утро я буду просыпаться рядом с тобой. И каждый день говорить, как я тебя люблю.

Я обвила его шею руками, притянула для поцелуя.

— Тогда чего мы ждём?

— Ну, может, хотя бы оденемся?

Он засмеялся, скатываясь с меня, и хлопнул по голому бедру.

Дом гадалки снова встретил нас запахом трав.

— Явились, — раздался голос из кухни.

Старуха вышла в коридор, вытирая руки о фартук. Окинула нас взглядом — мои растрёпанные волосы, счастливое лицо Сергея, наши сцепленные пальцы. Хмыкнула. — Ну, я смотрю, вы уже помирились. И даже больше.

— Мы хотим попробовать другой способ, — выпалила я, не в силах больше ждать. — Хотим поговорить с мастером.

Фартук гадалки выпал из рук, повис на поясе.

— С ума сошли? — голос прозвучал резко, почти зло. — С ним не говорят. Его не вызывают. Двести лет никто не осмеливался даже произнести это вслух.

— Но вы же знаете способ, — шагнул вперёд Сергей. — Я понял это по вашему лицу, когда вы в прошлый раз рассказывали про зеркало. Вы знаете.

— Знаю. Но это не для живых.

— Что значит «не для живых»?

— Ритуал вызова мастера — это не спиритический сеанс с блюдечком. Это погружение. Ваши души отправятся туда, где он обитает. А тела останутся здесь.

Она обвела рукой комнату.

— Если что-то пойдёт не так, вы можете не вернуться. Застрянете между мирами. Навсегда.

— Есть ещё варианты?

Сергей явно давал понять, что не готов рискнуть моей жизнью.

— Нет.

— Я согласна.

— Маша…

— Нет, Серёжа, послушай…

Я повернулась к нему, положив ладонь любимого на мою щеку. Мне хотелось прижаться к нему, но это было бы лишним при старухе.

— Я уже потеряла тебя однажды. Три дня ада. Если есть шанс, я пойду.

Он смотрел на меня долго-долго. Потом кивнул.

— Хорошо, вместе навсегда.

Мы повернулись к старухе.

Она стояла, скрестив руки на груди, и смотрела на нас с какой-то странной смесью уважения и ужаса.А потом развернулась и пошла вглубь дома. Мы шли за ней, держась за руки, как двое смертников, идущих на казнь. Или на чудо.

— Садитесь напротив друг друга, — велела она. — И держитесь за руки. Если разомкнете пальцы, можете потеряться в пространстве между мирами навсегда. Поняли?

Мы кивнули. Я смотрела на Сергея через отражение свечей и думала: неужели это происходит на самом деле?

Воздух поплыл. Стал густым, тягучим, как мёд. Где-то далеко зазвучал голос старухи — она шептала что-то на языке, которого я не знала.

А потом тишина. Я открыла глаза и ничего не увидела.

Пустота. Абсолютная, беспросветная чернота, в которой не было ни верха, ни низа, ни стен, ни пола. Только холод. Такой, что, кажется, кости заледенели за секунду.

И запах.

Господи, этот запах.

Сырая земля. Тлен. То, чем пахнет на кладбище, когда вскрывают старую могилу. Я неожиданно вспомнила похороны дальнего родственника, дяди, которого видела раз в жизни, но мать заставила ехать. Помню, как стояла у края, смотрела на опускающийся гроб и чувствовала этот запах. Холод, пробирающий до костей. Сырость, которая проникает под кожу и остаётся там навсегда.

Здесь было так же. Даже хуже.

— Маша…

Голос Сергея раздался откуда-то справа, но я не могла повернуть голову. Не могла понять, где право, где лево.

— Маша, я здесь.

Я сжала его пальцы. Хруст — единственный звук в этой мёртвой тишине. Только наши руки, сцепленные так крепко, что, кажется, кости вот-вот треснут, давали мне понять, что я не одна.

— Кто потревожил мой покой?

Звук раздался отовсюду сразу.

А потом снова тишина. Такая долгая, что я начала отсчитывать удары сердца. Один. Два. Три. Десять. Двадцать.

А потом темнота расступилась.

Мы стояли посреди бесконечного поля. Серое небо, серая земля, серая трава — всё в оттенках пепла. И вдалеке фигура. Старик в длинном плаще, сгорбленный, почти касающийся руками земли.

Он медленно повернулся.

Я вскрикнула.

Его лицо... оно было прекрасным и ужасным одновременно.

Молодое, с точеными чертами, но глаза старые. И в них такая бездна боли, что у меня перехватило дыхание.

—Я ждал вас.

— Ждали?

— Двести лет я жду тех, кто сможет пройти испытание. — Он сделал шаг к нам, и трава под его ногами не шелохнулась. — Тех, кто полюбит настолько, что будет готов отдать всё.