Горячий источник. Вкус запрета

Глава 1

Суббота. Вечер. Я сижу на кухне и пью чай, который уже остыл. По телевизору что-то мелькает, но я не смотрю. В квартире тихо. Слишком тихо.

Рома уехал. На турбазу. Сказал, мальчишник. Чисто пацаны, потусить, отдохнуть от семейной жизни. Я сделала вид, что поверила. Кивнула. Помолчала. А он уже собирал сумку.

В голове крутится мысль: а что я там забыла? На самом-то деле? Да ничего. Я там лишняя. Жена.

Звонок в домофон вырывает меня из этого странного оцепенения. Смотрю на экран и удивляюсь. Родион Олегович. Свекор.

Открываю. Минут через пять он уже стоит на пороге, снимая пальто. Он, как всегда, собранный. Трикотажный свитер серого цвета обтягивает мощный торс, джинсы сидят идеально. В свои сорок восемь он выглядит лучше, чем мой двадцатипятилетний муж.

— Иринка, — кивает он, проходя в гостиную. — Заглянул. Как ты тут?

— Да нормально, — пожимаю плечами. — А чего не звонил? Вдруг бы не было дома.

— Знал, что будешь, — ухмыляется он едва заметно, осматривая квартиру. — Где мой сынок-то?

— Уехал. На турбазу. Мальчишник у них.

Родион Олегович поворачивается ко мне медленно. Его взгляд становится пристальным, изучающим.

— То есть, ты хочешь сказать, Иринка, что твой муж тусит на турбазе без тебя? Ты серьезно? Он уехал, а ты осталась дома?

В его голосе смесь насмешки и чего-то еще. Какого-то раздражения.

— Ну да, — говорю я, чувствуя, как по спине бежит противная мурашка оправдания. — Там же мальчишник. Чего мне там делать? Хотя…

Я замолкаю. Хотя что? Хотя в последнее время эти «мальчишники» у него случаются слишком часто. То в баре с этими же друзьями сидят, то на бильярде, то «вопросы бизнеса решают». И каждый раз без меня.

А я ведь в той же кампании работаю. Строительная фирма «Форвард». Партнеры — мой отчим Герман и вот он, Родион Олегович. Практически семейный бизнес. Я не примадонна, нет. Но свой отдел маркетинга веду. Контракты, презентации, клиенты. Я знаю, где и какие вопросы решаются. И на турбазе «Ольховая» — не решаются.

Брак с Ромой… да, он как бы логично получился. Мы все в одном деле. Он — сын одного папы, я — почти дочь другого. Все думали: идеальная пара. Общие интересы, общее дело. Только вот счастья это мне не принесло. Брак он и есть брак. Рома быстро успокоился. Получил жену, получил статус в фирме — сын и зять. И перестал стараться.

— Хотя что? — не отпускает Родион. Он подходит ближе. От него пахнет дорогим одеколоном и зимним воздухом.

— Да ничего, — махаю рукой. — Просто думаю… часто они теперь тусуются.

Родион Олегович молча смотрит на меня. Потом вздыхает, проводит рукой по коротко стриженным седым вискам.

— Часто, — повторяет он. — Понятно. Ну да, Антонов, дружок его закадычный, не просто так девчонок прихватил туда, для компании. Чтобы пацанам не скучно было. А что, Роман не говорил?

У меня внутри что-то обрывается. Просто падает в пустоту. Не говорил. Конечно, не говорил.

Я не плачу. Вообще. Во рту пересыхает, а в груди собирается тяжелый, горячий ком. Злость. Тупая и ясная.

— Каких девчонок? — слышу я свой голос, ровный и чужой.

Родион Олегович делает вид, что не слышит вопрос. Вынимает из кармана джинсов телефон.

— Щас я позвоню этому козлу, — говорит он спокойно. — Пусть объяснится. Как он смеет…

— Не надо, — вырывается у меня. Я делаю шаг к нему, протягиваю руку, чтобы отобрать телефон. — Не звони. Не надо.

Я почти вплотную к Родиону. Чтобы дотянуться до телефона, я прижимаюсь к нему грудью. Чувствую под тонкой шерстью свитера твердые мышцы, тепло. Он не отдает телефон, держит его выше.

— А почему не надо, детка? — спрашивает он тихо, глядя на меня сверху вниз. Его глаза серые, холодные и сейчас какие-то живые. — Он должен знать, что ты в курсе.

— Я сама… я сама разберусь, — говорю я, но рука тянется к телефону снова.

Тогда он свободной рукой обнимает меня за талию. Легко, почти небрежно. Прижимает к себе, чтобы я, якобы, не упала. Но я и не падала.

— Осторожно, — говорит он, и в его голосе слышится усмешка. Телефон он все так же держит в стороне.

Я замираю. Моя грудь прижата к его груди. Его рука на моей талии: твердая, тяжелая. Через тонкую ткань домашней футболки я чувствую каждый его палец. От него пахнет так… по-мужски. Не как от Ромы. Взрослее. Сильнее.

— Отдай телефон, — говорю я, но уже без прежней уверенности.

— Не отдам, пока не скажешь, что успокоилась, — дразнит он. И вдруг его рука на талии чуть сжимает меня. Не сильно. Но очень ощутимо. — Или не успокоилась?

Я отвожу взгляд. Дышу. Злость никуда не делась, но теперь к ней добавилось что-то другое. Смутное. Тревожное. И очень физическое.

— Успокоилась, — выдавливаю я.

Родион смотрит на меня еще секунду, потом медленно опускает руку с телефоном. Но другую — с моей талии — не убирает.

— Вот и хорошо, — говорит он. — А теперь слушай сюда.