Горячий сын моей подруги 2

Глава 1. Два года спустя. Москва, ноябрь

Глава 1. Два года спустя. Москва, ноябрь

Я проснулась от будильника в 6:45, как всегда.

Тело сработало раньше сознания: рука потянулась к телефону, отключила сигнал, ноги сами опустились на холодный пол. В спальне было сухо от батарей — в Москве уже включили отопление, хотя за окном ещё не было минуса.

Я стояла перед зеркалом в ванной, чистила зубы, смотрела на своё отражение и ничего в нём не узнавала.

За два года я почти не изменилась внешне. Те же глаза — карие, с мелкими морщинками в уголках, когда я улыбаюсь. Та же тонкая талия — пилатес три раза в неделю. Те же руки — без колец, без загара, без следов чужих поцелуев. Только внутри меня — внутри всё выгорело.

В первое время после возвращения из Греции, я не спала.

Буквально. Я ложилась в десять, ворочалась до трёх, вставала в шесть. Пила кофе литрами. Тональный крем слоями, чтобы скрыть мешки под глазами. Коллеги часто спрашивали: «Марина, ты заболела?» Я отвечала просто: «Бессонница, врачи говорят это от стресса».

Никто не знал, что у моего стресса было имя — Платон.

Я видела его во всех похожих фигурах. В мужчинах на улице — если спина широкая, если шаг размашистый, если волосы тёмные и чуть вьются. Я оборачивалась. Сердце билось как бешеное. А потом незнакомец поворачивался, и это был не он. Конечно, не он.

В метро я плакала всего один раз. Сидела на скамейке, ждала поезд, и вдруг в динамиках заиграла песня — греческая, медленная, с бузуки. Откуда она взялась в московском метро, в семь утра? Я не знала. Но слёзы потекли сами, и я не могла их остановить. Люди проходили мимо, пожилой мужчина спросил «вам плохо?», я помотала головой, выбежала на улицу и больше не заходила в тот день в метро.

Я старательно пыталась забыть Платона всеми способами.

Сменила любимые духи. Купила новое постельное бельё — идеально белое, строгое, без намёка на страсть. Убрала с полки книгу которую брала с собой в тот злосчастный отпуск, которую так и не прочитала, в самый дальний ящик комода. Под одежду. Под старые джинсы. Я старалась спрятать свои воспоминания.

Но всё это не помогало.

Я перестала ходить в рестораны, где подавали морепродукты. Перестала пить белое вино — только красное, терпкое, без той сладковатой лёгкости, которая напоминала о террасе. Перестала носить льняные платья с открытой спиной. Теперь в моём гардеробе были строгие брючные костюмы, водолазки, закрытые лодочки.

Коллеги говорили мне постоянно: «Марина, ты так похудела». Андрей Владимирович — мой начальник, говорил: «Ты слишком много работаешь, возьми отпуск».

Отпуск я не брала.

Потому что тогда, нужно было куда-то ехать. А уехать я хотела, только в одну страну.

В Грецию.

На работу я приходила к девяти.

Мой рабочий офис на Патриарших — это высокие потолки, итальянская мебель, запах свежезаваренного кофе из автомата в коридоре. Я работаю старшим менеджером по развитию. Это звучит довольно солидно. На самом деле означает просто бесконечные таблицы, переговоры, отчёты, презентации, которые даже никто не смотрит.

Я справлялась. Я всегда справлялась.

Первые месяцы после Греции я зарывалась в работу с головой, как в болото. Оставалась допоздна, брала проекты на выходные, вызывалась лететь в командировки в любую дыру, только бы не оставаться наедине с собой вечером в холодной квартире, одинокой разведённой женщины.

Потому что вечером всегда, когда я ложилась в постель, моё тело начинало вспоминать.

Его руки. Его язык между моих ног. Его голос: «Кричи, пусть слышат».

Я кончала сама, ласкала себя пальцами, закрыв глаза и кусая подушку. А потом лежала в темноте и ненавидела себя за то, что не могу его забыть. Не могу отпустить. И не могу заменить.

Через полгода я решила, что с меня хватит.

Я записалась к хорошему психотерапевту. Женщина с тёплыми глазами и кольцом на среднем пальце спросила: «Что вас привело?» Я ответила: «Не могу забыть человека, с которым провела всего девять дней».

— Нет десять дней, — поправила я себя.

— Какая разница?

— Разницы нет.

Психотерапевт сказала: «Расскажите о нём». Я рассказала. Всё. Без цензуры. Про дверной проём, про душ на пляже, про то, как он в первый раз вошёл в меня, а я дрожала как девственница. Про то, как я учила его целоваться. Про то, как он сказал: «Теперь ты моя».

Психотерапевт слушала молча, она была настоящим профессионалом и ни разу не покраснела от моих подробных эротических описаний, наших занятий любовью с Платоном. Потом сказала:

— Вы влюблены в него до сих пор, моя дорогая.

— Нет, нет, нет, — соврала я.

— Тогда зачем вы здесь?

Я не пришла на вторую сессию.

А через полтора года после Греции случился Андрей.

Точнее, Андрей Владимирович. Мой начальник. Сорок пять лет. В разводе уже более 6 лет. У него была дочь-подросток, которая живёт с бывшей женой в Питере. Он высокий, ещё достаточно крепкий, лёгкая седина на висках, всегда носит дорогие часы и никогда не повышает голос. Ни на меня, ни на кого бы то ни было в нашем тихом офисе.