Горящие во тьме

01

Небо озарила яркая вспышка молнии. Раскаты грома являли людям гнев богов. Сильный ливень, казалось, вознамерился смыть все пороки человечества, затопив весь мир. И не было света солнечного. Мир окутал мрак. Семь дней и ночей неустанно лил дождь, а молнии освещали небо покамест солнце находилось в плену тьмы. Именно в одну из таких ночей и родился ребёнок звёзд.

Крошечный ветхий домик, местами обвалившийся, казалось, что он уже мёртв, ведь был заброшен настолько давно, что светлые духи покинули его задолго до сего дня. Никто бы и не решился зайти в эту хибару при свете дня, а уж тем более делать остановку, в этом мрачном богом забытом месте, готовым в любую минуту рухнуть. Тем не менее, из окна пробивался еле заметный свет, свечи. Грозящей в любое время потухнуть и оставить визитёров этого места в кромешной тьме.

Раскаты грома становились всё яростнее, а разряды молний всё ярче освящали землю.

Старуха сильнее прижала к себе трепещущееся дитя, укутав его маленькое тельце в ворох тряпок. Рядом лежало бездыханное тело его матери, в разодранном платье с кровавыми разводами и застывшей на лице маской агонии. Ведь старуха наживую вырезала ребёнка из чрева матери.

Новорожденный доверчиво смотрел в глаза этой страшной морщинистой старухи и улыбался. Ведь он не придал значение её седым, но таким редким волосам. Глазам «на выкате» отражающие безумие и сумасшествие этой старухи, а гнилые зубы предавали её облику более омерзительный вид. Но почему он не плакал?

Он смотрел осознанными взглядом, в глаза этой старухи, которая, в свою очередь, не могла отвести завороженного взгляда от ребёнка. Если ребёнок испытывал любопытство, то старуха же испытывала ликование, ведь вскоре она получит красоту самих звёзд!

Израэль поднялась с колен, на которых стояла перед ещё не остывшим телом молодой матери, и ворохом тряпок, которые когда-то ранее можно было назвать платьем. Потушила слабый огонёк свечи. Мрак тут же окутал комнатку, лишь изредка молнии освещали комнату и саму Израэль, склонившую голову над ребёнком и глубоко вдыхающей его запах.

Укутавшись по сильнее в свой потрёпанный плащ, старуха прижала ребёнка к груди и вышла из избы. Дверь, едва державшаяся на петлях, оглушала округу грохотом. Израэль не обращала никакого внимания на то, что происходит вокруг, в данный момент она прислушивалась лишь к размеренным ударам сердца ребёнка. И желала как можно быстрее добраться до алтаря.

Идя по небольшой тропке в лес, она шла к горам Арамира, где и был расположен жертвенный алтарь. Благо деревушка, в которой остановилась роженица оказалась близ этих гор, думала Израэль. Ведь так она скорее завершит свой ритуал, который планировала уже ни одно десятилетие.

Порывы дождя и ветра сбивали её с ног, но старуха продолжала идти. Стихия словно пыталась остановить её, пыталась уберечь ту самую малышку, которой Израэль так жаждила вырезать сердце.

Услыхав волчий вой, старуха встрепенулась:

- Нужно торопиться. - просипела она и бросилась бежать, но волчий вой догонял её, приближаясь. Сердце старухи бешено билось в груди. Запнувшись о корень дерева, старуха свалилась на мокрую землю, чудом не задавив ребёнка и не свернув его хрупкую шею.

Она вновь проверила его состояние, но запах ребёнка был столь сладок, что рот старухи невольно наполнился слюной. Не удержавшись острым ногтем, вспорола нежную кожу ребёнка, который, к её удивлению, не издал ни единого звука, даже не дёрнулся. Облизнула кровоточащую рану длинным языком. И её глаза тут же зажглись от наслаждения и восторга, а также дикого желания продолжить пир.

-Он прекрасен. - прижав к хрупкому тельцу своё безобразное лицо, она выдыхала его дивный аромат. И только волчий вой спас ребёнка, от неминуемой смерти.

Старуха, воровато оглядевшись спрятала ребёнка под полы плаща и поднявшись с колен, пустилась в бег.   

- Никому не позволю отобрать! Только мой!! – сильнее прижимала хрупкое тельце к своей груди.  - Осталось не долго, потерпи моя крошка... – причмокивала старая карга, уже представляя, как пустит кровь ребёнку на жертвенном алтаре и сожрёт его маленькое сердце.

Нырнув под сень деревьев, старуха пробиралась вдоль тернистых ветвей. Добравшись до отвесной скалы, где и находился жертвенный алтарь, старуха принялась распелёнывать ребёнка кладя тёплое тельце на холодную твердь жертвенного камня.

Израэль начала читать заклинание, достав какие-то жертвенные атрибуты в виде склянок с кровью, клинок с каким-то руническим узором и прочее..

Постепенно слова ведьмы становились всё громче, как и звуки стихий, которые пытались остановить обезумевшую ведьму своим напором. Как в трансе она произносила слова заклятья. Больше не было Израэль была лишь невиданная сила и мощь, которая собиралась поглотить малыша.

Всё также произнося слова заклятья, она вынимала пробки из склянок и смешивала содержимое в одной глубокой чашке. Когда всё было готова к проведению самого ритуала, старуха подняла своей морщинистой рукой голову ребёнка и стала вливала ему в глотку получившуюся жидкость.

Задыхаясь, ребёнок пил, из его глаз проступали слёзы, но он не издавал ни звука.

Ведьма уже не просто громко проговаривала заклинание, она уже орала во всё горло, занося клинок над беззащитным телом ребёнка.

Момент. Яркая молния озарила уродливое лицо старухи.

Момент. И в шею ведьмы вцепилась волчья пасть.

Момент. Лицо старухи исказилось в гримасе боли и муки.

Момент... И вот уже уродливая голова старухи валяется на против алтаря, её седые редкие волосы разметались по лицу. Взгляд застыл и остекленел, а тело ещё продолжало корчиться в предсмертных судорогах оседая на землю.

Ребёнок всё также лежал на алтаре, её тело обдувало горячее дыхание волка, склонившегося над ней. Животное принюхивалось. Наверное, решая убить этого младенца сейчас или оставить на растерзание времени и стихии.

Ребёнок смотрел на волчью морду и незаметно для самого волка, занятого раздумьями, положил маленькую ладошку на влажный нос. Вдруг, издав непонятный звук, волк лизнул младенца в мягкий животик, и ребёнок улыбнулся, став издавать звуки на подобии смеха.