Горючая смесь

Глава 5. Игра с огнем

Мне казалось, что мои ноги приросли к полу, будто их кто-то приклеил. В горле пересохло. Рядом на учительском столе дымился учебник. Пожарная сигнализация всё так же продолжала выть.

— Бежим! Быстро!

Марк сунул мне в руки рюкзак и потянул к выходу. Мы проскочили мимо ошарашенных десятиклассников, вылетели в коридор и рванули к задней двери. Сердце колотилось так сильно, что я боялась — его стук слышно на весь этаж. Мы выскользнули через чёрный ход, перелезли через забор и оказались в тихом переулке.

— Он был совсем рядом, — прошептала я.

Марк прихватил мой рюкзак, перекинул через плечо, нервно провёл ладонью по волосам:
— Давай по порядку. Сначала фото, теперь это... Кто-то явно ведёт игру.

— И знает слишком много, — добавила я.

— Может, это твой бывший с подругой? — неожиданно спросил Марк.

Я резко повернулась к нему:
— Костя с Соней? Не смеши, зачем им это?

— Ну, может, узнали, что ты в последнее время общаешься с каким-то красивым парнем. — Он улыбнулся и опустил глаза. — Почему вы расстались? — вдруг серьёзно спросил он.

Я рассмеялась. Меня всегда смешило, когда кто-то говорил со мной серьёзно. Сама не знаю, почему такая реакция.

— Не думала, что тебе интересно. В прошлый раз ты...

— Интересно, — перебил меня Марк.

Я развернулась и резко зашагала по тротуару. Через пару шагов я услышала за спиной быстрые шаги — Марк легко догнал меня и подстроился под мой ритм, его длинные ноги позволяли ему идти вразвалочку, будто он вовсе не торопился.

— Я увидела, как он целуется у школы с другой, — начала я. — Не скажу, что он мне нравился, просто был симпатичен. Но вот Соня... Она изначально не хотела, чтобы мы с ним встречались, постоянно отговаривала. А я не послушала и решила сама наступить на эти грабли.

— Тогда почему ты так отреагировала на фото?

Я закусила губу. Вопрос был неожиданным.

— Потому что это предательство. Сначала она отговаривала, а теперь сама с ним...

Марк резко выпрямился, его глаза сузились:
— Подожди. А если она специально?

— Что?

— Если она хотела, чтобы ты его бросила, чтобы потом самой с ним быть? Ты уверена, что тогда не она с ним целовалась у школы?

Мысли путались. Возможно, он прав, я ведь даже не помню цвет волос той девушки или ее одежду. Но при чём здесь поджог?

— Это не объясняет того, кто оставил фото в моём шкафчике и поджёг учебник, — сказала я.

— И подбросил фотографию мне в почтовый ящик.

— Точно, ты же не рассказал даже, как у тебя оказалась эта газетная вырезка. Значит, почтовый ящик, — задумчиво сказала я.

Мы шли медленно по улице, и осень напоминала о себе на каждом шагу. Холодный ветер гнал по асфальту рыжие листья, точно такие же яркие, как волосы Даши. Они шуршали под ногами, цепляясь за подошвы ботинок, будто пытались что-то сказать. Воздух пах прелой листвой, дымом из далёких труб. Я куталась в шарф, но холод пробирался под одежду, заставляя съёживаться.

— Замёрзла? — Марк снял свою чёрную кожаную куртку и набросил мне на плечи, не дожидаясь ответа.

От неё пахло ментоловыми сигаретами и чем-то ещё — лесом после дождя, может быть. Тёплым.

— Я не просила, — пробормотала я, но возвращать куртку не торопилась.

Он только усмехнулся:
— Я не хочу рассказывать о прошлом, думаю, как и ты. — Закурив сигарету, сказал Марк. — И всё же до завтра мы составим список подозреваемых.

— Да, начнём с этого. Встретимся завтра после школы здесь, — сказала я, указав пальцем на единственную библиотеку в этом районе.

— Хорошо, так и сделаем. А теперь пошли, я тебя провожу.

— Не надо.

— Это не просьба, Огонёк. — Сказал Марк, выбрасывая сигарету.

Мы шли молча. Его плечо иногда намеренно задевало моё, отчего по спине бежали мурашки.

— Боишься темноты? — вдруг спросил он, когда мы свернули в безлюдный переулок.

— Нет.

— Врёшь.

Он резко развернулся, загородив мне дорогу. Его пальцы обхватили моё запястье.

— Видишь? Дрожишь.

Я попыталась вырваться, но он притянул меня ближе.

— Отпусти!

— А если я не хочу? — его дыхание обожгло щёку.

Сердце бешено колотилось. От злости. От чего-то ещё...

— Марк...

— Да? — он наклонился так близко, что наши губы почти соприкоснулись.

Я резко оттолкнула его:
— Ты невыносим! Может, вернуть былой цвет твоему фингалу?

Он рассмеялся — низко, хрипло:
— Зато теперь ты не думаешь о том, кто тебя преследует.

Я замерла. Он прав. На несколько минут этот идиот заставил меня забыть о страхе.

— Завтра в библиотеке, — бросила я, разворачиваясь к дому.

— Огонёк!

Я обернулась.

— Спи с включённым светом, — ухмыльнулся он, бросая мне рюкзак.

Я стянула с плеч его куртку и швырнула в ответ. Он лишь усмехнулся и шагнул в темноту — будто его и не было.

А я так и не решила — то ли убить его, то ли...

Нет. Только убить.

Точно.

Я зашла в дом.

Темно.
Тихо.

Обычно мама меня встречала. Я прошла на кухню, даже не сняв обувь. Мне было страшно, я готовилась бежать. На столе лежала записка:

«Дорогая, ты не отвечала на звонки, поэтому позвони, как придёшь!»

Нащупав телефон в кармане, я увидела девять пропущенных от мамы и четыре от папы. Я набрала маме:

— Ну, наконец-то! Дочь, ты где ходишь?

— Прости, мам, телефон взяла, а он сел, видимо, от чьих-то звонков, — соврала я.

Ну не скажу же я, что была с Марком, тут кто-то нас преследует, вот думаем, что же нам сделать. Даже родители не знают правды о прошлом, а кто знал, уже мёртв.

— Смотрите на неё, язвит еще. Мы уехали с отцом на неделю к тёте Кате.

— Зачем? Опять она все деньги мошенникам отдала? — усмехнулась я.

— Кира! — крикнула мама. — Ты же знаешь, что у папы тут бизнес, нужно решить вопросы.

— Ну, папа бы и ехал, а ты чего увязалась?

— Потому что это и мой бизнес тоже. Ладно, Кира, делай уроки и спать. Двери закрой.