Горючая смесь

Глава 9. Взрывная химия

Я проснулась от тяжести на талии и горячего дыхания в затылке. Повернулась — и впилась ногтями в простыню.

Марк.

Обнимал меня сзади, как медведь котелок с медом. Его колени поджаты под мои, нос уткнулся между лопаток.

— Ты что творишь?! — рванулась я вперёд, но его рука мёртвой хваткой вцепилась в мой живот.

— Замёрз... — пробормотал он в полусне, притягивая меня обратно.

Его тело действительно леденило кожу сквозь футболку. Я резко ударила его локтем в ребро.

— Диван внизу не устраивает?

Марк приоткрыл один глаз, синий от усталости.

— Ты греешь лучше.

— Я тебя убью.

— После завтрака, — он зевнул и сунул холодный нос мне в шею. Я взвизгнула.

Мы барахтались в кровати, как кошка с собакой, пока я не свалила его с кровати. Марк ухмыльнулся, растянувшись на полу, его чёрные волосы растрепались по белому ковру.

— Ну вот, теперь я точно замёрзну, — проворчал он, потирая бок, куда пришёлся мой удар.

— Отлично. Может, тогда мозги заработают, и ты поймёшь, что нельзя лезть в чужую кровать.

Я вцепилась в подушку, прижав её к груди как щит. За окном утро разворачивалось в серых тонах — мокрый асфальт блестел под фонарями, ещё не погасшими, хотя рассвет уже наступил.

Марк поднялся, всё ещё ухмыляясь.

— Ты права. Чужие кровати — не моё. Но ты же не чужая.

— Заткнись, — я бросила в него подушкой, но он ловко поймал её одной рукой.

— Спасибо за тёплый приём.

— Если ещё раз сунешься ко мне, получишь сильнее.

— Ты — мой единственный способ согреться, Огонёк.

Я встала с кровати и пошла в ванную комнату. Приняв душ, я почуяла запах горелого. На кухне Марк стоял у плиты, переворачивая почерневший блин.

— Уже влюбилась в такого заботливого мужчину? — ухмыльнулся он, показывая обгоревший шедевр.

— Ты про кого?

— Огонёк, ты ослепла?

Я осмотрела кухню с преувеличенным вниманием:

— Нет, просто мужчину не вижу. Может, уже ушёл?

Лопатка со звоном упала на плиту. Его пальцы сжали край стола.

— Ешь, — сквозь зубы.

Я взяла вилку, пряча улыбку. Блин оказался удивительно вкусным и тающим. Как его руки на моей талии сегодня утром.

— Ну как? — он скрестил руки, ожидая вердикта.

— Съедобно, — я вытерла пальцы о его футболку. — Для первого раза.

Его смех заполнил кухню, и вдруг стало теплее. Даже слишком.

Мы доели блины в тишине, если не считать мои язвительные комментарии по поводу его кулинарных навыков. Марк, к моему удивлению, не огрызался — только ухмылялся.

— Парк, — вдруг заявил он, отодвигая тарелку.

Я подняла бровь:

— Ты ударился головой, пока я тебя с кровати скидывала?

— Нет. Но если мы будем сидеть тут, то либо передерёмся, либо сойдём с ума, либо... — Он наклонился ближе ко мне. — Давай, Огонёк. Покатаемся на каруселях.

Я хотела отказаться. Напомнить ему про браслет, про преследователя, про то, что у нас нет времени на эту ерунду. Но в его взгляде — что-то усталое и одновременно упрямое — заставило меня кивнуть.

Парк встретил нас пустыми аллеями и запахом мокрой листвы. Осень уже окрасила деревья в рыжие тона, а ветер гнал по дорожкам последних посетителей.

— Вот, — Марк протянул мне бумажный стаканчик с какао. — Чтобы не мёрзла.

Я взяла, не глядя. Горячий шоколад обжёг язык, но я не подала вида.

— Карусель, — указал он куда-то в сторону.

— Ты серьёзно?

— Абсолютно.

Он схватил меня за руку и потащил за собой. Я пыталась вырваться, но его хватка была твёрдой, а глаза — слишком весёлыми.

Мы вскарабкались на эту дурацкую карусель, и когда она начала крутиться, я закричала — не от страха, нет, просто потому, что ветер рвал слова изо рта, а Марк смеялся так, будто не было ни браслета, ни преследователя, ни его матери, стоящей на пороге с глазами, полными слёз.

— Нормально же! — орал он мне в ухо, когда карусель набирала скорость.

— Ты идиот! — кричала я в ответ, но почему-то смеялась.

Мы сели на скамейку. Марк откинулся назад, растянув руки вдоль спинки.

— Ну что, весело? — спросил он, наблюдая за мной.

— Невероятно. Особенно когда ты ведёшь себя как пятилетка.

Он рассмеялся, и это звучало... нормально. Как будто не было никаких преследователей, никаких тайн. Просто два человека в парке.

Марк вдруг встал:

— Голоден. Пошли в кафе.

Я хотела возразить, но желудок предательски заурчал. Марк торжествующе взял меня за руку и повёл в направлении кафе.

Кафе оказалось маленьким и уютным, с пахнущими корицей столиками у огромных окон. Мы заняли место в углу.

— Что будешь? — спросил он, разглядывая меню.

Я скользнула взглядом по его пальцам — которые стучали по столу.

— Горячий шоколад. С маршмеллоу.

— Сладкоежка, — он усмехнулся, но в глазах мелькнуло что-то тёплое.

Официантка принесла нам два кофе и тарелку с круассанами.

— Горько, — скривился Марк, вытирая ладонью рот.

Я потянула его чашку к себе и бросила внутрь три куска сахара.

— Взрослые мужчины пьют эспрессо без сахара, — сказала я, подталкивая напиток обратно.

Он выхватил чашку, наши пальцы соприкоснулись на долю секунды дольше, чем нужно.

— А ты все еще боишься признать, что я тебе нравлюсь. — он нарочито громко причмокнул. — Слад-ко-о!

Я пнула его под столом. Он зашипел, но не отстранился. Наоборот — его колено впилось мне между бёдер. Взяв круассан, я надломила его прямо над его чашкой. Рыжие крошки посыпались в чёрный кофе, как мусор в колодец.

— Ой, — сказала я, широко раскрыв глаза. — Кажется, твой эспрессо теперь с хрустящим топпингом.

Марк замер, глядя на плавающие крошки. Потом медленно поднял на меня взгляд.

— Это война, Огонек.

— Ты её начал, — я откусила круассан, притворно невинно.

Он выхватил мою чашку с горячим шоколадом и одним глотком осушил половину.

Я спокойно доела и убрала за собой крошки. Марк расплатился, хотя я уговаривала поделить счёт.